Правила Золушки - Донна Кауфман

– Чую, здесь такая тенденция, – произнесла она чересчур серьезным тоном.

Шейн повернулся и чмокнул ее в твердый сосок, от чего девушка вздрогнула.

– Тенденция?

Она посмотрела на него.

– Полы. Вечно мы на них оказываемся. И стены. Еще одна тенденция.

– Хм, – произнес Шейн, подражая ее тону. – Только остались наедине, сразу разделись. Ненасытное желание трогать тебя, целовать тебя. Я улавливаю, о чем ты. – Он ухмыльнулся. – Никогда не одобрял однообразного поведения, но чувствую, надо пересмотреть свое отношение к этому.

– А я думала, что вся моя жизнь однообразна. Вставать, выпускать лошадей, чистить стойла, кормить лошадей, поить лошадей. Объезжать их. Чистить. Кормить, поить, загонять. Перекусить самой. Пялиться в тупой телевизор, читать книгу. Спать. На следующий день – все по новой. – Дарби улыбнулась. – Понимаешь теперь, почему от твоей жизни у всех волосы вставали дыбом?

Это должно было показаться скучным. Спокойное, размеренное существование, от которого он сбежал на край света. Но почему-то, когда Шейн представлял, как он прижимает ее к себе, и они хрустят попкорном и смотрят старый вестерн с Джоном Уэйном, а потом идут в постель или остаются на диване, – почему-то это все ему нравилось. Инстинкт самосохранения притупляется, если ты только что испытал ни с чем не сравнимое наслаждение. Шейн понял, что ему совсем не хочется приходить в себя.

– И все же, – сказал он нарочно шутливо, чтобы избавиться от внезапного панического ужаса, возникшего от осознания бренности и скоротечности всего, – тебе удалось выявить определенную тенденцию. А мне, с другой стороны...

– Знаю, знаю: дикий необузданный секс в гамаке, – перебила его Дарби, махнув рукой. – Уверена, про то, что случилось сейчас, даже домой написать стыдно. Мне – тем более, ибо писать некому, а тебе и подавно: мы же у тебя дома.

Шейн понял, что своей болтовней девушка пыталась отвлечь внимание от гигантской трещины, которую сама и создала. Он уже собрался сигануть туда, но в последний момент инстинкт удержал его.

– В семейном особняке Морганов, – поправил он Дарби.

– Ну, могу только скромно предположить, что он никогда еще раньше не видел такого приятного времяпрепровождения.

Шейн скривился.

– О, благодарю, – рассмеялась она. – Мое эго рассыпалось в пыль.

– Нет, я просто иллюстрировал твое утверждение. Умоляю, никогда больше ничего такого не говори.

Дарби захохотала.

– Ох да! Добрую половину твоих предков хватила бы кондрашка.

Он прикрыл глаза и пожал плечами.

– Ужасные картины, ужасные.

Дарби все еще смеялась, когда он привлек ее к себе так, что они оказались лицом к лицу, и ногами обхватил ее ноги.

– Знаю, раньше ты не спрашивала. И, наверное, ты и не хочешь этого слышать, но...

– Шейн, не надо, я...

Он прижал большой палец к ее губам, затем мягко провел по ним.

– Я никогда не встречал таких, как ты. Ты сводишь меня с ума. – Шейн ухмыльнулся, заметив, как ее губы задрожали. Он пощекотал ее пальцами ног, чтобы смягчить серьезность момента. – Заметила?

Дарби закатила глаза.

– Да брось ты.

– Я серьезно, – продолжал он, отпуская ее. – Ладно-ладно, хватит молоть чепуху. – Он поморщился, когда коснулся холодного пола голой спиной. – Короткий коврик, а? Могу я заманить тебя в свою комнату на широкую и мягкую кровать?

– А как же другие гости?

– Ну, есть гости. Но мне важен только один человек. – Он привлек к себе девушку, чтобы она не смогла дотянуться до одежды. – Ты голодна?

Она покачала головой.

– Я проглотила ростбиф и лекцию по этикету.

– Ух ты!

– Вот-вот. Так что все в порядке. – Желудок Дарби предательски заурчал.

Шейн рассмеялся, когда она с ужасом прижала руки к животу. Момент истины. Дарби схватилась за живот, позабыв о своей наготе.

– Может, когда мы вместе, появляется аппетит? Она покосилась на него и продолжила поиск своей одежды.

– Я полагаю, что еще одна встреча с тобой – и мне будет вовсе нечего надеть, – резюмировала Дарби, оглядывая помятые блузку и брюки.

– Это проблема?

Тут она серьезно на него посмотрела.

– Мы же не богема, как некоторые.

– Хочу тебе сообщить, что я почти всегда работал полностью одетый.

– Почти. – Дарби сжимала в руках одежду.

– Ну... была одна халтура в Таиланде: работал моделью для рисовальщиков. – Шейн ухмыльнулся. – У них еще не было белого голубоглазого мужчины. – Он пожал плечами. – Не понимаю только зачем: они все равно рисовали углем.

Дарби встряхнула блузку и схватила его за руку.

– Ты ужасен.

Шейн потянул ее к себе за рукав.

– Их художница мне то же самое говорила.

– Ага, а потом затаскивала тебя в укромный уголок, чтобы заняться твоим воспитанием.

– Так ты ее знаешь?

Дарби пыталась сохранять самообладание.

– Вот каким образом ты объездил полмира без цента в кармане.

– Скажу тебе, бывали времена, когда я имел много центов. Деньги не имеют значения.

Девушка оставила свои попытки.

– Так что же движет тобой? Я имею в виду, как ты выбираешь, куда поехать дальше? Какую работу найти?

– Иди сюда, – ответил он и пошел в другой конец комнаты. – Я расскажу тебе обо всех моих странствиях под душем.

– У тебя в кабинете есть душ?

Он нажал на секретную дверцу в стене, открывая ее.

– Нет, но в комнатах Александры по соседству душ есть.

– Мы нагишом пойдем в покои твоей бабушки?

– Ну, во-первых, я предпочитаю мыться раздетым, хотя всегда готов к новым ощущениям, а во-вторых, не думаю, что бабуля станет возражать.

– Ха-ха, очень весело, знатный любитель гамаков.

– Знаешь, ты бы поосторожнее выражалась, а то получаются всякие каламбуры.

Шейн провел их через темную комнату и зажег свет в уютной ванной.

– Вот это да! – восхитилась девушка, разглядывая стены, декорированные тканями, и золоченые ручки. – Как тут осторожнее выразишься! Я просто...

– Ты хочешь меня в гамаке, я уяснил. – Он дотянулся до дверцы душа из дымчатого стекла и открыл воду.

Дарби улыбнулась.

– Хорошо уж, хочу, – согласилась она и пихнула его под ледяной душ.

Он гикнул и втащил ее за собой. Когда Дарби прекратила вырываться, вода уже нагрелась. Шейн зажал ее в углу.