Пленница моего сердца - Нэн Райан

Ни насупленное небо, ни ледяной дождь не смогли испортить Мэри Эллен настроение. Всю дорогу до Лонгвуда она улыбалась, а когда вошла в дом, то, протянув верному Тайтусу салоп, первым делом спросила, где ее муж.

– В кабинете, – коротко ответил Тайтус, и Мэри, ослепленная счастьем, бросилась туда, даже не заметив озабоченности в глазах старика.

Но едва она вошла в освещенный огнем камина кабинет, как сразу все поняла. Холодок страха побежал у нее по спине – то, чего она боялась вот уже много недель, случилось. Хотя Мэри Эллен гнала от себя мысль о неизбежном расставании, правда была слишком очевидной.

Клей уезжает.

Увидев жену в дверях кабинета, Клей поднялся. Выражение его лица вмиг стало иным – мягче, нежнее.

Едва он обошел массивный стол, как Мэри Эллен бросилась ему навстречу. Клей прижал ее к себе и стал гладить по светлым волосам.

Мэри Эллен казалось, что она вот-вот утонет в своем горе. Ей хотелось крикнуть ему, чтобы он молчал, чтобы не произносил вслух роковых слов, но она знала, что это бесполезно.

И все же он не мог покинуть ее, покинуть сейчас, когда она ждет от него ребенка и он, как никогда, нужен им обоим.

Мэри Эллен ничего не сказала, она лишь втянула носом воздух, чтобы его запах остался с ней до того дня, как он вернется к ней.

Касаясь губами ее виска, Клей сказал:

– Любовь моя, я уезжаю из Мемфиса.

Не желая его отпускать, она крепче сжала его в объятиях.

– Куда?

– Я принимаю командование броненосцем «Кейро» – он стоит на реке Язу – это вниз по течению Миссисипи.

– Когда? – спросила она еле слышным шепотом. Клей взял ее лицо в ладони и посмотрел ей в глаза.

– Сегодня ночью.

Мэри Эллен с трудом сохраняла самообладание.

– Я помогу тебе упаковать вещи.

– Все уже сделано.

– Да, ну тогда...

– Перед тем как я уеду, – перебил ее Клей, – полюби меня еще раз, любимая.

Мэри Эллен попыталась улыбнуться, но попытка не удалась.

– С удовольствием, капитан Найт.

Рука об руку супруги-любовники поднялись на второй этаж. В спальне с зеркалами с золоченых рамах в мраморном камине ярко горел огонь. Тяжелые шторы из дамасского шелка заранее опустили, и в просторной комнате было тепло и уютно.

Мир с его проблемами остался снаружи, он не мог сюда проникнуть, но все равно Мэри Эллен не стала выдавать мужу свою чудесную тайну – она решила надежно спрятать ее в своем сердце, чтобы не тревожить его на прощание. Раздевшись, Мэри Эллен вскарабкалась на пуховую перину. Она не спускала любящих глаз с мужчины, который готовился к тому, чтобы присоединиться к ней, собираясь раскрыть ему не одни лишь свои объятия, но душу и сердце.

Их тела, освещенные пламенем, отражались в зеркалах, когда Клей вошел в Мэри Эллен со словами:

– Сердце мое никогда тебе не изменяло и никогда не изменит. Ты привязала меня к себе узами крепче тех, что может порвать разлука. Всегда помни об этом, Мэри. Единственная, кого я когда-либо любил, – это ты.

Когда они вышли из спальни, дождь перешел в холодную изморось, но свинцовые облака все так же закрывали низкое небо. У подножия лестницы Клей сказал:

– Я не хочу, чтобы ты провожала меня до пристани, Мэри.

Она улыбнулась:

– Боишься, что я могу заплакать и скомпрометировать тебя?

– Нет, боюсь заплакать сам.

– Позволь проводить тебя хотя бы до ворот.

Кивнув, он помог ей надеть плащ, затем надел шинель. Тайтус вышел в фойе, и Клей, крепко пожав ему руку, сказал:

– Тайтус, я хочу попросить тебя о чем-то очень важном.

– Все, что угодно, капитан.

– Присмотри хорошенько за Мэри.

– Я непременно сделаю это, – пообещал Тайтус и поклонился: – А вы поберегите себя.

– Постараюсь. До свидания, старина.

Взяв Мэри Эллен под руку, Клей повел ее к выходу. По дороге он сообщил ей, что оставил двух своих надежных людей в Лонгвуде для ее охраны.

– Джонни Бриггза ты уже знаешь, как и энсина Дейва Грейбилла, – они оба отличные парни, и если тебе что-нибудь понадобится, непременно помогут. Я буду посылать тебе свое жалованье, но если все же деньги кончатся, у меня открыт счет в Национальном банке Мемфиса на Фронт-стрит. Снимай столько, сколько тебе понадобится.

Когда они подошли к воротам, Клей задумчиво потер лоб:

– Может, я о чем-то забыл?

– Нет-нет, – заверила его Мэри Эллен. – Ты обо всем позаботился.

Черный конь капитана нетерпеливо бил копытом, он словно догадывался, что им с хозяином предстоит долгий путь.

Обернувшись к Мэри Эллен, Клей спросил:

– Может, ты что-нибудь хочешь мне сказать?

«Да! Да, мне есть что сообщить тебе! Я жду от тебя ребенка!» Ей хотелось произнести эти слова, но она промолчала.

– Нет, ничего. Со мной все будет в порядке, и тебе не нужно беспокоиться, пожалуйста.

– Тогда поцелуй меня, – сказал он и заключил ее в объятия.

Мэри Эллен поцеловала Клея так, чтобы он почувствовал, как сильно она любит его – всем сердцем, всей душой. Потом она отступила, давая ему возможность сесть на коня, а когда Клей был уже в седле, она вновь подошла к нему, подняла руку и прикоснулась к обтянутому синим сукном бедру мужа.

Сердце капитана Найта сжалось от боли. Он не хотел покидать ее вновь.

– Ты – в моем сердце. Всегда помни это, Мэри, – тихо сказал он. – Я люблю тебя, и я к тебе вернусь.

Мэри Эллен улыбнулась ему сквозь застилавшие глаза слезы.

– Обещай мне, что останешься жив.

– Обещаю. – Он наклонился и, поцеловав ее на прощание, вонзил шпоры в бока коня.