Незнакомка из Пейроля - Франсуаза Бурден

– Ты уходишь?

– Да, я приходила затем, чтобы пообещать тебе, что больше не буду тебя беспокоить.

Гордым жестом она указала на маленький зеленый «ниссан».

– Смотри, какое чудо!

Помахивая ключами, она повернулась к нему и сказала:

– Эти деньги, которые ты мне оставил… Это было наихудшее из того, что ты мог сделать для меня, Самюэль.

– Почему? Я просто хотел, чтобы у тебя не было материальных затруднений. Ведь из-за меня ты попала в больницу!

– Это был несчастный случай, и мы оба хорошо это знаем. Могло случиться и так, что мы бы погибли под тем грузовиком.

– Ты была моей пассажиркой, и я был за рулем.

– К счастью для нас обоих!

Она пыталась пошутить, но ей было невесело.

– Марианна, я не хотел оскорбить тебя, дав тебе денег. В моих намерениях не было и тени недоброжелательности.

– Я поняла, что твой чек был платой за все. Предлагая его мне, ты дал понять, что между нами все кончено. Я бы охотно разорвала его, но разве это что-нибудь изменило бы? Ты купил себе спокойствие и вместо долгих разговоров, таким образом, поставил точку в наших отношениях.

– Ты не права, – возразил он глухим голосом.

Но он не был уверен в этом. Он хотел ей помочь, но наряду с этим он хотел избавиться от чувства вины.

– Ты говоришь, что в этих деньгах нет ничего оскорбительного. Если бы вдруг Паскаль нуждалась в деньгах, ты бы постарался обойтись с ней как можно деликатнее и преподнес бы их ей в виде подарка, потому что иначе она бы швырнула тебе их в лицо. Ты считаешься с ней и уважаешь ее. Потому что ты ее любишь… Мне кажется, что ты любил ее всю жизнь и в твоем сердце нет места для кого-то другого. Тебе следует вторично предложить ей выйти за тебя замуж, Самюэль, я это говорю серьезно.

Сделав над собой усилие, она отвернулась, открыла дверцу и села в машину. Перед тем как уехать, она опустила боковое стекло.

– Я выхожу из игры, Самюэль, это должно тебя обрадовать. Удачи тебе.

Он чувствовал себя слегка обиженным, глядя вслед удаляющемуся «ниссану», но в глубине души все же был рад окончательному разрешению их отношений. Все попытки Марианны заполучить его вызывали в нем чувство замешательства и протеста. Он не хотел делать того, что могло быть ею неправильно истолковано. Теперь Марианна окончательно ушла из его жизни, предоставив ему полную свободу.

Он медленно направился к зданию клуба, размышляя над последними фразами, которые они сказали друг другу.

– Это личная карта из ее досье, – удрученно сказал Лоран.

Паскаль задрожала от гнева, ей хотелось кричать, но она, сжав зубы, смотрела на это бесспорное доказательство того, что Надин Клеман была дочерью капитана Абеля Монтага.

– У моей матери и Надин Клеман был один отец, – прошептала она, задыхаясь. – Они были сводными сестрами, значит, Надин моя тетка. Мы с ней одной крови, одного происхождения? Это настоящий абсурд!

Бенжамен Монтаг так и сказал ей, когда она встретилась с ним.

– Какая ужасная семья! Да, моя мать была права, это чудовища, а не люди…

Она принялась ходить из стороны в сторону, размахивая карточкой, которую по-прежнему сжимала в руке. Через минуту Лоран прошептал:

– Ты так хороша в своем гневе, ты похожа на черную пантеру…

Паскаль остановилась, устремив на него взгляд, но не видя его перед собой.

– Ты можешь себе такое представить? Она работала вместе со мной, говорила со мной, прекрасно зная, кто я такая!

– Ты уверена в этом?

– Да! Фонтанелей здесь знают все, кроме того, я очень похожа на свою мать. Из-за этого она бесилась от ярости… именно это объясняет ее антипатию по отношению ко мне. Ну и гадюка! Боже мой, Лоран, как я благодарна тебе за то, что ты помог мне перейти в Альби! Работать вместе с Жаком Медериком – сущее благословение. Знаешь, Лоран, мне кажется, что это никогда не кончится и дальше я буду узнавать еще более ужасные вещи. Когда я приехала жить в Пейроль, я понятия не имела, с каким кошмаром мне придется столкнуться, я…

– Предполагая такое, ты бы осталась жить в Париже? Паскаль задумалась на минуту перед тем, как ответить.

– Нет, я бы переехала сюда несмотря ни на что. Я здесь родилась, у меня есть право здесь жить. Но я повсюду обнаруживаю не свои корни, а какие-то дьявольские хитросплетения! Я думала, что хорошо знаю своих родителей, но случайно узнаю о существовании другого ребенка… от меня все скрывали… везде сплошные недомолвки и ложь!

Немного успокоившись, она села рядом с Лораном, который ласково улыбнулся ей. С приходом весны зимний сад снова стал любимой комнатой Паскаль. Аврора купила на распродаже подержанных вещей красные и желтые подушки, на которых было уютно сидеть в плетеных креслах. За окружавшими их стеклами буйствовали яркими красками распускающиеся нарциссы и тюльпаны.

– Тебе, должно быть, скучно слушать без конца мои навязчивые идеи, – вздохнула она.

– Вовсе нет. Это редкий случай, и он меня очень заинтересовал. Кроме того, поскольку все это касается тебя…

Он взял ее за руку, погладил ее кончиками пальцев до самого локтя, и она вздрогнула.

– Когда сидишь в такой комнате, – сказал он низким от возбуждения голосом, – кажется, что находишься в парке, и я с радостью займусь с тобой любовью прямо среди природы…

Она позволила ему поцеловать себя, но, когда его руки скользнули под ее пуловер, резко остановила его.

– Нет, Лоран, не сейчас.

Не выказывая недовольства, он сел рядом с ней.

– Мне жаль… Я не могу думать ни о чем другом, кроме как о своей матери, о Надин, а также о Юлии.

– Ты увидишься с ней в субботу?

– Да, и мне заранее страшно.

Паскаль наконец получила положительный ответ от административного совета учреждения, в котором находилась Юлия. Несмотря на то, что Паскаль отчаянно хотелось увидеть свою сводную сестру, приближение дня этой встречи приводило ее в состояние паники. Это свидание могло оказаться выше ее сил.

– Хочешь, я поеду туда вместе с тобой?

Паскаль отрицательно замотала головой. Она не знала, в каком состоянии она выйдет оттуда, и ей не хотелось плакаться Лорану в жилетку. Он был очень мил с ней, чересчур мил. Его слишком сильно волновало все, что касалось ее. Иногда ей казалось, что она влюблена в него, особенно когда они были в постели. Их физическое влечение друг к другу было просто исключительным. В другое время ей казалось совсем обратное, и от этого почему-то становилось неловко. Конечно, она ценила его замечательное качество внимательно выслушивать все, что она говорила, но в этом мужчине ей чего-то недоставало… она даже сама не могла бы сказать, чего именно.