Мальтийская звезда - Дебора Джонс

Музыка заполнила ночь.

– Женщинам запрещено дотрагиваться до инструментов, – проговорил Северин. – На них играют только мужчины, и их зовут «тарантати». Они должны помогать женщинам танцевать. Исцелять их.

– Исцелять?

Музыка зазвучала громче, приглашая всех в круг.

Еще несколько женщин вышли вперед и начали покачиваться в такт музыке. Аликс закрыла глаза. Ее губы пересохли, и она облизала их.

– Это исцеляющий танец, – объяснял Северин. – Он пришел к нам от древних религий, которые правили миром в незапамятные века. Это дикий танец, предназначенный для того, чтобы излечить женщину от укуса мистического паука. Тарантелла означает «танец паука». Он говорит об укусе любви, – который возникает, когда женщина переполнена желаниями, спрятанными у нее глубоко внутри, и она держит их в узде. Иногда желания запрятаны так глубоко, что женщина даже не знает о них. Женщину, получившую такой укус, называют «тарантелла». Ей надо освободиться.

Тамбурины звучали все громче. К музыкантам присоединились еще несколько мужчин.

Аликс почувствовала, что ее тело тоже начинает раскачиваться, и испугалась. Танец был опасным, он притягивал ее к себе. Аликс не была уверена, что сможет сдержать себя и не поддаться этой первобытной музыке.

– Я хочу знать все, – попросила она.

– В Греции, южной Италии, Северной Африке и Испании, где «укус» тарантеллы очень сильно влияет на женщин, излечение приходит только через музыку и танец. Тарантелла уходит корнями в Древнюю Грецию и времена римлян, где она возникла в честь богов Диониса и Кибелы. – Северин говорил тихо, и голос его звучал завораживающе: – В древние времена южная Италия была частью Греции и называлась Великая Греция. Там в честь богини матери-земли было создано сильное матриархальное государство. Кастаньеты, тамбурелло – эти древние музыкальные инструменты – связаны с ритуалами, в которых принимают участие только женщины, уходящими своими корнями в древние культуры египтян и шумеров. В Греции и на Среднем Востоке женщины использовали кастаньеты в ритуалах, посвященных богине луны.

Вдруг Аликс услышала пение. Сначала оно было ритмичным, затем голос достигал самых высоких нот, а тамбурин либо поддерживал певца, либо играл контрапунктно.

У Аликс стучало в висках. Сейчас музыка играла громче, и Аликс начала раскачиваться в такт, как это делали другие женщины. Она делала это сначала робко, затем все увереннее, зачарованная музыкой. Паутина мифического паука окутывала ее тело все сильнее. Она оплетала ее тело и ее душу.

Тело и душа Аликс просили свободы.

Под мальтийской звездой на ее шее пульсировала кровь. Аликс закрыла глаза.

И вышла в круг.

Никто на нее не смотрел. Интуитивно она чувствовала, что глаза людей, окружавших ее, тоже закрыты.

В тех местах, где женщины одеты в черное, а их жизни еще: чернее, никто не таращит глаза, когда женщины отдаются на волю ритма.

Аликс кружилась вместе со всеми. Музыка становилась все зажигательнее. Она кружилась, двигалась, танцевала, а тамбурины гремели все громче, эхом отзываясь в ночи. Она чувствовала гальку под голыми ногами, а в глазах под опущенными ресницами горел огонь. Кровь вскипала в ее венах. Даже с закрытыми глазами она знала, что и другие женщины кружатся в танце под музыку своих мужчин, точно так же, как кружится в танце она. Она почувствовала, что Северин тоже взял в руки тамбурин и заиграл.

Знание пришло от инстинкта, и в танце этот инстинкт становился сильнее. Он пульсировал в тяжелом ночном воздухе. Сейчас она знала, что этот инстинкт появился в ней со дня встречи с Северином, когда ее жизнь начала круто меняться.

Она доверяла этому инстинкту. Она доверяла своему знанию. Они вместе подскажут ей путь.

Аликс танцевала, танцевала и танцевала, пока не почувствовала на плече руку мужа. Пока он не отвел ее в их палатку.