Светлый берег радости - Елена Ярилина

— Этот торт вам передала Лида Серова. Женщины опять загомонили, интересуясь: кто я, откуда взялась и где, наконец, сама Лида? Я им быстренько все объяснила и собралась уходить, считая свою миссию оконченной, но дверь с шумом распахнулась, и в комнату вошел мужчина лет сорока с небольшим, высокий, подтянутый, его можно было бы назвать красивым, если бы не высокомерное выражение лица. Женщины притихли, но не так, как в момент моего прихода, теперь никакого любопытства на их лицах не было, а был страх. Ясно, подумала я, начальство пожаловало, и начальство суровое, вон как все его боятся.

— Секретарь где? — отрывисто спросило высокое начальство.

Я отметила про себя, что женщину он назвал не по имени, а по должности, и хмыкнула. К сожалению, это мое хмыканье было услышано. Строгий босс повернулся, смерил меня уничтожающим взглядом, словно перед ним была козявка, не стоящая его внимания, и спросил:

— Кто вы? Почему отвлекаете моих сотрудников от работы? И как вас вообще сюда впустили?!

Если бы он вел себя прилично, пусть даже и строго, я бы ответила что-нибудь нейтральное и побыстрее ушла, но его нестерпимое высокомерие и грубый тон подействовали на меня как красная тряпка на быка.

— Отвечаю по пунктам. Пункт первый — я человек, пункт второй — потому, что меня попросила сюда зайти Лида Серова, пункт третий — потому, что я несла торт. Полагаю, что вам теперь все ясно. Могу я уйти?

— Стойте, я ничего не понял из вашего стрекота. Говорите по-человечески, и прежде всего ответьте, где мой секретарь?

— Не знаю, где ваш секретарь, но если вы интересуетесь Лидой Серовой, то она упала, сломала руку, и «скорая помощь» увезла ее в больницу. Теперь понятно?

— Более-менее, кроме одного: какого черта вы суетесь куда вас не просят?!

— Ошибаетесь. Просят, и даже очень! Лида Серова просила меня доставить сюда купленный ею торт, я подменила ее в доставке этого кондитерского изделия, а теперь ухожу.

— Торт она, видите ли, просила принести! А больше ничего не просила? Где документы, я вас спрашиваю?

— Не знаю, она ни о каких документах не говорила, — ответила я, несколько растерявшись.

— Ну конечно, в этом вся женская суть. Торт — это важно, а о срочных документах, которые мне до зарезу нужны к завтрашнему утру, никто и не вспомнил!

— Извините, Илья Андреевич, наверное, это моя вина! Я попросила Лиду купить торт, у меня сегодня день рождения, она собиралась все отпечатать после обеда, она бы все успела, но видите, как вышло.

Немолодая женщина, нарядно одетая, оправдываясь, говорила срывающимся голосом. Мне было жаль, что у нее испорчен праздник, но я была здесь лишняя, все, что могла, уже сделала, поэтому пошла к двери, но, услышав следующую начальственную реплику, остановилась как вкопанная.

— Все получилось из-за вас, вы сами это признали, так вот, идите и отпечатайте документы — это будет справедливо.

Женщина побагровела, слезы выступили на ее глазах.

— Илья Андреевич, но я не смогу! Это же не просто с готового текста отпечатать, я же не понимаю в этом ничего!

— Вы устранили моего секретаря, будьте любезны заменить его. Если не сможете, то завтра не трудитесь выходить на работу, вы уволены!

— Ох! Но как же так?! Илья Андреевич, мне же всего два года до пенсии осталось, меня же никуда не возьмут!

Женщина залилась слезами. Этого я уже выдержать не смогла и вернулась от порога.

— Может, я смогу отпечатать эти документы? И тогда вы оставите в покое несчастную женщину.

— Уж теперь-то вас никто ни о чем не просит, и что вам все неймется?! Пусть исправляет положение тот, кто виноват, а вы человек случайный, вам здесь нечего делать, уходите!

— Она отпечатать не сможет. Так что именно вам нужно: злость потешить или получить документы?

— Интересная ситуация! Она не сможет, хотя почти всю жизнь здесь работает, а вы здесь пять минут находитесь, и вы сможете. А вы уверены?

— Не попробовав, не узнаешь, — ответила я и выжидательно посмотрела на него.

Он сделал жест рукой саркастически-любезный, пожалуйста, мол, идите и пробуйте. Ничего больше не сказав, он вышел, я поплелась за ним, тихонько вздыхая про себя и удивляясь тому, что умудряюсь так быстро и легко влипать во всякие нелепые ситуации. Комната секретаря, как обычно, предваряла кабинет шефа, все в ней было стандартное и безликое, ни единой мелочи не оживляло обстановку: ни плаката, ни цветка на окне, ни фотографии на столе, словно здесь работал робот, а не живой человек. Я удивилась, вспомнив молодое и симпатичное лицо Лиды, — может, она не любит свою работу или же работает здесь временно, вот и не вносит ни единой живой нотки в помещение, где находится несколько часов в день? Но зацикливаться на этом было некогда. Я сняла дубленку, положила в сторонку пакет с булочкой и включила компьютер.

Высокомерный Илья Андреевич принес из своего кабинета нужные бумаги, показал и объяснил, что именно нужно сделать, и я принялась за работу. Он еще понаблюдал за мной некоторое время, убедился, что я не полный профан, и ушел к себе. На первый документ у меня ушло больше часа, не хотелось ударить в грязь лицом, и поэтому я не спешила. Два других я составила быстрее, поскольку они, в сущности, были подвариантами первого. Распечатывая их на принтере, я задумалась. А почему, в самом деле, женщина из бухгалтерии не могла сделать эту работу, в ней нет ничего очень уж сложного? Ситуация в коллективе, которая с первого взгляда выглядела как классическая иллюстрация схемы: жертвы-подчиненные и тиран-начальник, явно не была столь однозначной. Я попробовала порыться в компьютере и в очередной раз удивилась. Информация была разобрана по столь оригинальной системе, вернее, никакой системы я вообще не уловила, словно Лида специально делала так, чтобы, кроме нее, никто не разобрался. Я отнесла документы в кабинет шефа, тот сидел за чистым столом, ничего не делая, видимо, просто ждал, когда я закончу.

Он взял папку и просмотрел бумаги тщательно, но быстро, потом кивнул:

— Хорошо, спасибо! Вы действительно справились, признаться, не ожидал. Такие бойкие обычно говорят много, а вот толку от них никакого.

Потом он вдруг спросил с некоторым напряжением в голосе:

— Вы вообще-то свободны?

Я удивленно посмотрела на него, я поняла его слова как приглашение на сегодняшний вечер. Но такой оборот событий был бы совсем уж невероятен, и я решила уточнить:

— Не совсем поняла, о чем вы спрашиваете?

— Я спрашиваю о работе, есть у вас сейчас работа или вы свободны?

— Нет, работы пока нет, но должна в скором времени появиться.

— Вы не согласились бы поработать здесь недели две, пока Серова болеет? Ведь эта работа, как я вижу, вам знакома?

Я задумалась, офис расположен недалеко от дома, можно пешком ходить, делать мне сейчас совершенно нечего, две недели вполне можно было бы поработать.