Светлый берег радости - Елена Ярилина

После работы я сразу поехала домой, надо было успеть собраться в ресторан. Первым делом я полезла в душ и только успела выйти, в дверь позвонили. О, только бы не Борис! Две недели не показывался, звонил лишь однажды, сказал, что очень занят, и если теперь он решил появиться в столь неподходящий момент, то я просто взвою! Выть не пришлось, потому что это был Пестов. Я забеспокоилась.

— Случилось что-нибудь? Как Нина Федоровна? Как Валерик?

— Нет, не волнуйся, все в порядке. Валера и Нина здоровы и веселы. Просто я несколько дней не видел тебя, а сейчас углядел из окна, как ты выходишь из машины, вот и решил навестить тебя, так сказать, по-соседски. Но теперь вижу, что не угадал с визитом, ты, кажется, куда-то собираешься?

— Вы правы, собираюсь. Я иду в ресторан с Германом Александровичем, заместителем директора.

— Это с тем лощеным красавчиком, о котором ты рассказывала? Да он же тебе не очень-то понравился? Или ты уже изменила о нем свое мнение?

— Если изменила, то в худшую сторону.

— Вот даже как! Так зачем же идешь, от скуки?

— Нет, из стратегических соображений. — И я рассказала ему о противостоянии директоров, о дурацком поведении коллектива и о том, насколько все это меня раздражает и интригует одновременно.

Пестов задумался.

— То, что ты мне сейчас поведала, действительно довольно любопытно, ситуация у вас там неординарная. Я попробую стороной узнать, что за собака там зарыта.

— О’кей! Но только осторожно, не спугните моих птичек.

— Не учи отца е…! — последовал хлесткий ответ.

Я обернулась и пристально вгляделась в его лицо, грубым он бывал часто, но нецензурно при мне выражался крайне редко, значит, что-то все-таки случилось. Заметив мой вопросительно-тревожный взгляд, Пестов нехотя вымолвил:

— Все-то ты видишь. Ну да, случилось — Маринка, дурища, опять из клиники сбежала! Нет, видно, от наркоты ей и помереть суждено! Таня ищет ее, но пока безуспешно. Но это уже привычная боль, почти притерпелся. Ты не обращай внимания, собирайся, а то вдруг не дождется тебя твой петух индейский.

— Дождется, куда он денется, — отмахнулась я, провожая его до двери.

Но после его ухода все же заторопилась. Сегодня я решила надеть Аськины вещи, в последнее время я избегала их трогать, но сейчас подумала: а, собственно, почему? Лежат без всякой пользы. Я выбрала платье мягкой шерсти насыщенного вишневого цвета, длина до колена, небольшой разрез на боку, сильно обтягивающее. Посмотрела на себя в зеркало: то, что доктор прописал! Под цвет платья сапоги, сверху песцовый полушубок. Готово — да здравствую я! И пусть завидуют, если кто хочет!

Ресторан был большим, но шумно не было, тяжелые ткани портьер, почти сплошь скрывающие окна и стены, поглощали звук.

— Я изумлен и восхищен! — сказал мне мой спутник, целуя руку и усаживая за стол.

— Чем же, позвольте узнать? — протянула я лениво, входя в роль хищной кошки.

— Всем. Вашей машиной, вашими мехами, вашим платьем, но прежде всего вами, моя дорогая!

Я улыбнулась, благодаря за комплимент.

— Заказывайте, что хотите, сегодня я исполню все ваши желания.

Я выбрала карпа по-царски, сырное суфле и салат с курятиной и специями, из напитков — минералку. Повернувшись к Герману, я пояснила:

— Я не пью спиртного.

— Как, совсем?

Лицо у него вытянулось, я сочувствующе ему улыбнулась:

— Понимаю вас. Невесело пить в одиночестве, ну уж как-нибудь перетерпите это сегодня.

Себе Герман заказал водку под жаренное на решетке мясо с кровью. Выпив водки, он слегка повеселел. Разговор у нас перескакивал с одного на другое, как часто бывает у людей, которые еще плохо знакомы, общих тем для разговоров пока нет, вот и затрагивают разные темы, изучая интересы и пристрастия друг друга. Когда принесли кофе, он спросил меня:

— Как давно вы знакомы с Ильей Андреевичем?

Я засмотрелась на молодую красивую пару, танцующую медленный танец недалеко от нас. Их вид разбередил мне душу, ведь и я могла вот так танцевать здесь с Борисом, а не сидеть за столом с человеком, который мне не нравится и которому не нравлюсь я. Наконец я опомнилась, что от меня ждут ответа.

— Извините, я засмотрелась на эту пару, хорошо танцуют. Мы знакомы десять дней.

— Не может быть! Я почему-то решил, что вы давно знаете друг друга. А с Лидой Серовой вы подруги?

— Нет, мы виделись всего один раз. Вы, наверное, хотите выяснить, как я устроилась на эту работу? Совершенно случайно, да и работа временная, еще неделя-две — и меня поминай как звали.

Герман посмотрел на меня недоверчиво. Но тут же спохватился и натянул на лицо любезную улыбку. Было видно, что его мысли где-то далеко. Я заговорила с ним о работе, задала несколько вопросов, на которые он ответил машинально, потом очнулся и спросил, не хочу ли я еще чего-нибудь. Подошел официант, и через пять минут на стол лег счет. Герман его долго изучал, вид у него был недовольный, хотел что-то сказать, но передумал и отсчитал требуемую сумму, практически не дав чаевых. Мы пошли к выходу, я удивлялась про себя искусству официанта, сумевшего выразить презрение, не двинув ни единым мускулом лица. Вдохнув на улице морозного воздуха, я порадовалась, что сейчас мы расстанемся, но не тут-то было. Герман попросил его подвезти. Всю дорогу меня не оставляла глупая мысль, что, потратившись в ресторане, он теперь экономит на такси. Сев в машину, он как-то сразу повеселел и теперь разливался соловьем, а на полпути вдруг сказал:

— Может быть, Ася, вы пригласите меня домой на чашечку кофе?

— Извините, но как-нибудь в следующий раз, сегодня я устала, — ответила я с любезной улыбкой, твердо зная, что следующего раза не будет. По-моему, и он это знал.

Когда я довезла его до дому, он не удержался и спросил:

— И все же я не пойму, какая нужда вам работать, да еще секретаршей?