Юность под залог - Анна Богданова

– Не погибнешь! Тебя Валькина дочь быстро утешит!

– А! Значит, повод нашла! Да? Чувствовал я, что давно со мной разбежаться хочешь, да все подходящего случая не было! А теперь вот подвернулся! Думаешь теперь безнаказанно хвостом крутить в своей гостинице! Не позволю!

– Пшел вон!

– Басенка! – чуть не плача, пролепетал Метелкин. – А как же наша дочь? Как Арина-то? – театрально воскликнул он.

– Арина? Так ты ж сам говорил, что никакого отношения к ней не имеешь, что она от Маронова!

– Бат-тюшки! Позор-то какой! – схватившись ладонями за пурпурные щеки, ужаснулась Зинаида Матвеевна.

– Аврора! Я тебе серьезно говорю: ты моя, и я тебя никому не отдам! – с полной серьезностью заявил Метелкин, и тут в кухню, подобно урагану, ворвалась «дочь Маронова» и, со всей силы оттолкнув Юрика, вцепилась в мать и завопила неистово:

– Мое! Она моя! А ты иди отсюда!

– Вот стервы! – И Юрик, плюнув в сторону, ушел восвояси.

– Мамочка! Моя дорогушечка, любимая! Я никому, никому тебя не отдам! – горячо, от всего сердца воскликнула Арина и заревела на Аврориной груди.

– Доченька! А я никуда от тебя и не ухожу, я всегда с тобой, я тебя люблю больше всех на свете! Слышишь? Слышишь? Ты моя дочь! – с гордостью проговорила она.

Арина улыбнулась вдруг блаженной, невинной улыбкой, какой никогда не видела Аврора на лице своей дочери. «Господи! Какая она у меня чудесная!» – подумала Аврора и заплакала вместе с ней.

– Ох! Девочки! Да что ж это такое творится-то?! И почему, скажите мне, почему так получается? – дрожащим голосом проговорила Зинаида Матвеевна. – Чего хорошего, дак помалу, а плохого, дак с леше-его! – залилась слезами Гаврилова, не сдерживая себя, обняв самых дорогих, самых близких людей на свете – дочь и внучку. У нее был, конечно, Геня, в котором она души не чаяла, но в данный момент, если можно так выразиться, он был не актуален. Геня – мужчина, а они все одним миром мазаны. – Ой! Живите! Живите! Я что? Я только рада буду! – хлюпая носом, вымолвила Зинаида Матвеевна и вновь разразилась рыданиями.

– Мам! Ну что ты?

– Ой! Аврор! Юрку-то жалко все же! Что ж ты его, как собаку-то, прогнала!

– Да перестань ты, мам! А кто он? Кобель и есть!

– Кобель! – с готовностью повторила Арина, а Гаврилова, укоризненно посмотрев на дочь, постучала указательным пальцем по губам – мол, думай, что при ребенке говоришь.

* * *

Как известно, беда не приходит одна. Или: пришла беда – отворяй ворота, или: беда беду кликает, беда одна не ходит – сама идет и другую ведет. Все эти мудрые, точные и действенные пословицы как нельзя кстати подходят к описываемому периоду жизни Авроры (в девичестве Гавриловой). Буквально за день до развода с Метелкиным в гостинице в ее смену на ее этаже произошло ЧП.

Игнат Лукич Прощуров – гид-переводчик, очень интеллигентный, замкнутый мужчина лет шестидесяти, который практически постоянно проживал в номере 1118, никого не тревожил и вообще был ниже травы, тише воды, как обычно, с утра повел группу иностранных туристов на экскурсию в Кремль. Там, прямо в Оружейной палате, он вдруг стал путаться в веках, числах, русских царях и, назвав тогдашнего государственного секретаря Леонидом Калитой, грохнулся головой о пол, после чего его по-быстрому отвезли в Кащенко.

Поскольку Игнат Лукич проживал на одиннадцатом этаже, а в тот злосчастный день за администраторской стойкой сидела наша героиня, то именно она должна была составить акт о личном имуществе Прощурова в номере 1118 для передачи его родственникам сошедшего с ума гида.

Однако до Авроры в номере несчастного Игната Лукича уже кто-то побывал и уволок все, что можно было унести на себе, в результате чего на Метелкину повесили сумму в сто восемьдесят рублей при ее зарплате в восемьдесят.

– Да при чем тут я? – недоумевала Аврора, уставившись широко раскрытыми глазами на Татьяну Георгиевну Рыжикову. – Я ведь ничего не брала!

– Как это? А кто ж, по-твоему, взял? Я, что ли? Ты давай не финти! Чтобы деньги внесла в начале следующей смены! – хладнокровно распорядилась Рыжикова и удалилась в свой кабинет.

Аврора же, заняв свой пост, уткнулась лицом в согнутую в локте руку и зарыдала. Откуда она возьмет столько денег? И почему обвинили именно ее? Разные мысли лезли в голову нашей героини, но выхода из ситуации она никак не могла найти.

«Выход» шел ей навстречу сам. В кремовом костюме, высокий, красивый, подтянутый – тогдашняя мечта тысяч женщин нашей многомиллионной страны.

– Ророчка! Ты что?! Плачешь? Ну-ка, ну-ка! – спросил ее Фазиль Маронов.

– Да нет, нет...

– Скажи еще, что соринка в глаз попала! Я изучил тебя за эти годы! Я ни разу не видел, чтобы ты плакала! Если плачешь, значит, произошло что-то очень серьезное и неприятное. Ну-ка, рассказывай! – потребовал Фазиль, глядя на нашу героиню проникновенным взглядом.

И она рассказала. Все. Как было. Без лишних слов, обвинений, предположений и домыслов. Рассказала от безысходности, оттого, что знала – не выпутаться ей из всей этой грязи самостоятельно. Кто ее слушать-то будет?!

– Вот что, – проговорил Маронов, хмуря лоб. Вообще на лице знаменитого артиста появилось то выражение брезгливости, какое возникает у людей, нечаянно вляпавшихся в навозную кучу. – Тебе нужно увольняться!

– Как?! А куда я пойду? В ателье?

– Почему в ателье? – удивился Маронов.

– Да потому что, кроме швейного училища, я больше ничего не окончила!

– Глупость какая! – воскликнул Фазиль и, взяв со стойки чистый лист бумаги, принялся писать что-то размашистым почерком. – Это письмо, – растолковывал он, – сейчас пойдешь к директору гостиницы...

– К самому?.. Да я его ни разу в жизни не видела! – испугалась Аврора.

– Вот заодно и посмотришь. Выложишь все как было и скажешь, что больше тут работать не будешь. Завтра возьмешь вот это письмо, – и он покрутил перед Аврориным носом сложенным вчетверо листком, – трудовую книжку, паспорт и пойдешь по этому адресу. – Маронов чиркнул адрес на «четвертушке». – Скажешь, что от меня к Зухрабу Маронову...

– А кто это? Где это? – недоумевала наша героиня.

– Это одно из посольств в Москве, где должность посла занимает мой отец. Он обязательно примет тебя на работу.

– Но кем? Я ж ничего не умею! И потом, завтра я никак туда пойти не могу!

– Почему?

– У меня развод завтра!

– Значит, отправишься послезавтра. Тебя оформят задним числом, чтобы не было прерывания стажа. А насчет того, что ты ничего не умеешь, не беспокойся – научишься! Да и вообще, гостиница – это место не для тебя. Поняла? Сейчас иди к директору.

И Аврора, набравшись храбрости, можно сказать совершенно бессознательно, спустя двадцать минут вошла в огромный кабинет директора гостиницы Петра Владимировича Дуева и, поздоровавшись, села на краешек самого дальнего от начальника стула.