Фундамент для сумасшедшего дома - Синтия Хартвик

Если в нашей жизни не хватало сложностей, то климат Миннесоты помог эту брешь заполнить. Декабрь того года стал прелюдией к худшей зиме в штате за шестьдесят с чем-то лет.

В первые две недели месяца мы по очереди претерпели снег, град, гололед, дождь и слякоть. Мать-природа вела себя как маленький капризный ребенок.

Но в то утро, когда я поехала встречать Милта в аэропорт, матушка наконец взялась за дело всерьез. По радио передали, что ожидается снегопад.

Для большей безопасности я позаимствовала у Хэйди джип. В те годы это еще не были такие шикарные машины, как сейчас. Это был широкий черный автомобиль с твердыми сиденьями и огромными колесами.

Мыс Хэйди были уверены, что потрясем воображение блестящего бизнесмена фирмы «Маккинси и К°».

У меня ушло масса времени на то, чтобы сколоть лед с переднего стекла, но снег быстро замел его опять. В машине было так же холодно, как и снаружи.

Обычно перед большим снегопадом наступает небольшое затишье. Небо надо мной немного просветлело, но впереди уже клубились огромные черные тучи. Мотор прогревался добрых пятнадцать минут. Я не хотела включать радио, чтобы не расстраивать себя прогнозом погоды, поэтому просмотрела кассеты Хэйди. У нее был очень эклектичный вкус. Я обнаружила два рок-альбома, три кантри и три классической музыки. Отбросив кассету с лучшими произведениями Вагнера, я поставила рок-альбом. «Полет валькирий» больше подходил Хэйди, чем мне. Я тронулась в путь, чуть забуксовав для начала.

Кроме грузовика, который я чуть не стукнула, на шоссе почти не было машин. Я спокойно доехала до аэропорта на двадцать минут раньше, чем было нужно.

Но скоро объявили, что рейс Милтона задерживается на час. Обычно у нас в такую погоду это означало, что самолет будет посажен где-нибудь в другом городе. Я расстроилась. Но, подойдя к стойке, увидела симпатичного молодого человека в летной форме. Он успокоил меня, сказав, что почти уверен в том, что самолет успеет сесть до настоящего снегопада. Я поверила ему и пошла в зал ожидания.

Я была абсолютно спокойна и даже заскучала, когда вдруг распахнулась дверь выхода пассажиров и появились первые из них.

Я встала и стала высматривать своего страшненького лучшего друга, когда красивый высокий парень, похожий на профессионального спортсмена, остановился прямо передо мной, загородив всех остальных пассажиров. У него были волнистые каштановые волосы и большие карие глаза, которые с любопытством рассматривали меня. Он был достаточно красивым, чтобы привлечь мое внимание в любое другое время, но сейчас он мне просто мешал. Я сделала шаг в сторону.

– София?! – сказал вдруг этот парень.

Я посмотрела на него, потом зажмурилась и еще раз посмотрела. Это было как наваждение – голос Милта звучал из рта Адониса.

– Милт?

Он самодовольно заулыбался, не столько мне, сколько от избытка чувств. Это было не очень приятно, но…

– Да! Чудо, правда? Даже пугает с непривычки, да?

Он сказал это, явно оправдываясь, и я его тут же простила.

– Но твои… – только и смогла пролепетать я, глядя на его красивые волнистые волосы.

– Хороший парикмахер, – ответил он.

– А твои…

– Контактные линзы и два года пластинок во рту, – признался Милт.

– И ты… – скользя взглядом по его телу, пролепетала я.

– Диета и бег, разгрузочные дни и тайквондо. Весной я получил черный пояс, – Милт рассмеялся. – И мы до сих пор заканчиваем друг за друга предложения. Я благодарен тебе за то, что ты не удержалась от вопросов, если ты только не станешь скучать по моему прежнему виду. А теперь моя очередь сказать, как ты похорошела за эти годы. Я очень соскучился по тебе. И это очень много значит для меня.

Он смотрел на меня секунды четыре так пристально, что я смутилась и покраснела. Тогда он смутился тоже.

– Почему, ты думаешь, я прошел через все это? Милт – гадкий утенок? А?

Внезапно он страшно покраснел, подхватил с пола большую спортивную сумку и взял меня за руку.

– Пойдем. Давай не отвлекаться от главной цели. А потом я перейду к своим личным планам, о которых хочу тебе рассказать.