В атмосфере любви - Карен Темплтон-Берджер

— Как близнецы?

— Их нет там. Наверное, они остались у Бакстеров.

— Так, значит, Гвинни там одна? — Старик нахмурился. — Мне это совсем не нравится.

Как давно Ангус не называл свою внучку так ласково — Гвинни. Мэгги даже чуть улыбнулась.

— Там Алек, — сказала она, стараясь не выдать голосом своей тревоги.

Она, конечно, не ошиблась. За годы работы в гостинице Мэгги повидала достаточно новобрачных во время медового месяца и хорошо знала, как меняется голос женщины после того, как она… после того, как… Мэгги закрыла глаза и мысленно произнесла то, что мучило ее: «Гвин и Алек — любовники».

В конце концов, они взрослые. И я обещала, что не буду вмешиваться. Но ведь я не обещала, что не буду беспокоиться?

Она могла ожидать такого развития событий. Но чего она не могла ожидать, так это того, что почувствует… зависть.

— Мэгги? — окликнул ее Ангус. — Что с вами? Вам плохо?

Неожиданная забота Ангуса заставила ее улыбнуться.

— Просто немного устала, вот и все, — сказала она, вставая. — Мне пора. Лави ждет меня внизу.

Если бы глаза Ангуса были не голубыми, а карими, его взгляд точь-в-точь напоминал бы взгляд брошенного без присмотра щенка. С голубыми такого эффекта не получалось, но все же их выражение впечатляло.

— Вам действительно надо уходить?

— Послушайте, Ангус, мне и так разрешили задержаться в палате дольше положенного.

— Интересно, почему это? — ухмыльнулся старик.

— Потому что никто из медсестер не хочет иметь с вами дела.

Ангус тихо хихикнул.

— А я думал, из-за того, что я слишком стар для них. Мне требуется особое обращение.

Мэгги сняла со спинки стула свое пальто и подняла с пола сумочку.

— Да, вам действительно требуется особое обращение.

В ответ снова прозвучал смех.

— Простите, Мэгги, — услышала она, уже подойдя к двери.

Она удивленно обернулась.

— За что?

— За то, что так перепугал вас и Гвинни. Я сделал глупость, пытаясь пройти по комнате самостоятельно. Не знаю, что я хотел доказать.

Мэгги бессознательно сделала шаг обратно к кровати.

— Я тоже задавала себе этот вопрос. — Сжимая в руках сумочку, она подошла еще ближе и остановилась в ногах кровати. — Рассказывайте.

— Я испугался.

Никогда прежде Ангус не признавался в том, что он чем-то или кем-то испуган. Конечно, были случаи, когда обстоятельства пугали его — когда серьезно заболела Нана, когда Гвин уехала в Нью-Йорк. Но гордость не позволяла ему признаться в этом.

— Мне кажется, я стала свидетельницей исторического события, — тихо сказала она. — До сих пор вы никогда не говорили о своих страхах. И чего же вы так испугались?

— Неподвижности. Когда-то у меня была старая тетка. Когда ей было уже за семьдесят, она сломала шейку бедра, и она так и не срослась как следует. А потом еще Лукас Кроуфорд — помните его?

— Смутно. Он уехал вскоре после того, как я пришла работать в гостиницу.

— Да. Дочь забрала его к себе. Он сломал ногу и уже не смог подняться с инвалидного кресла. — Ангус помолчал. — Я предпочел бы умереть, чем стать таким, Мэгги. Старым и бесполезным.

Теперь она поняла. Не причину его страха — для этого потребовались более отточенные психоаналитические навыки, а сам предмет этого страха.

— Вы просто дурак, Ангус, — сказала она, качая головой. — Доктор с самого начала сказал вам, что после снятия гипса потребуется восстановительный период, особенно учитывая ваш возраст. Но он также сказал вам, что во всем остальном вы в отличной форме и нет никаких причин, которые помешали бы вам полностью выздороветь.

— Знаю, знаю, — замахал он рукой. — Но когда я увидел эту штуковину для ходьбы… Я просто перепугался. Представил, что мне придется пользоваться ею всю жизнь…

Мэгги опустилась на край кровати и посмотрела ему прямо в глаза.

— Во-первых, Ангус, многие люди ломают кости в пожилом возрасте. И большинство из них полностью выздоравливает. Те, кто хочет выздороветь. — Ей так хотелось подбодрить его пожатием руки, но она не решилась. — Те, у кого хватает здравого смысла делать то, что предписывают врачи. Виола только вчера рассказывала мне, как она сломала руку в прошлом году, и ничего, сейчас она вяжет и рисует. Так что выбросите эту мысль из головы. А кроме того, не пытайтесь уверить меня, что вам не нравится, когда я суечусь вокруг вашей ноги.

— Ну да… — Его усы дрогнули от улыбки. — Мне вообще приятно быть в вашем обществе.

— Несмотря на все мое ворчание?

— Пока вы ворчите на меня, Мэри Маргарет, я знаю, что со мной все в порядке.

Глаза Ангуса непривычно искрились. Мэгги не была уверена, что видела прежде такой блеск в его глазах. Во всяком случае, когда он смотрел на нее. Ее охватило неясное предчувствие.

— Ну тогда никаких проблем нет, — проговорила она, стараясь придать своему голосу беспечность.

— Мэгги, я…

В палату заглянула медсестра.

— Прошу прощения, мисс Магир, но я должна попросить вас уйти…

Мэгги вскочила с кровати.

— Да-да, конечно! Уже ухожу…

Медсестра с улыбкой исчезла, и Мэгги поспешила к двери.

— Спокойной ночи, Мэри Маргарет! — крикнул ей вслед Ангус. — Отдыхайте. Завтра я вернусь домой и снова начну вас мучить.

— Не могу дождаться этого, — с деланной ворчливостью отозвалась Мэгги.

Если бы Ангус знал, что она имеет в виду. Ее рука застыла на дверной ручке, словно прикованная. Мэгги была неопытна в таких вещах; она не могла понять, действительно в глазах Ангуса было нечто особенное, или же она все это вообразила. Она не могла даже понять, хочет ли она сейчас, чтобы в его глазах было что-то особенное. Она и так многим обязана ему.

Мэгги повернулась, прижимая к груди сумочку.

— Надо быть мужественным человеком, чтобы признаться в своих страхах. И я восхищаюсь таким мужеством. Пусть вы самый упрямый и ворчливый человек на всем Восточном побережье, но я знаю: вы всегда протягиваете руку помощи тому, кто в ней нуждается. А потому я говорю вам, Ангус Робертс, что, даже если вы никогда больше не сможете ходить, вы все равно останетесь самым сильным и мужественным человеком, которого я когда-либо знала.

На несколько секунд в воздухе повисла напряженная тишина. Затем лицо Ангуса расплылось в широкой, довольной улыбке.

— Это правда, Мэри Маргарет?

Она кивнула и вышла.

Наряжая елку, Алек и Гвин вернулись к прежнему стилю дружеских отношений. Конечно, атмосфера сексуального влечения никуда не исчезла, но они шутили и поддразнивали друг друга, как обычно.