Злейший друг - Ирина Лобановская

Утром Ксения позвонила Варваре:

— Еду на дачу. Папа просил. Вернусь вечером. Как там Денис?

— Кашляет, — меланхолично отозвалась сестра.

— Да ты завари ему травы! — закричала Ксения. — Грудной сбор! Это просто, как линейка.

— Приедешь — заваришь, — сказала Варька.

— Я его и так травой пою, когда он у меня. Но нужно ведь все время!

— Ладно, к чему зря ломать веники? — пробормотала Варвара. — Кланяйся названому братцу! Ты там с ним поаккуратнее, тонкая натура, — фыркнула и повесила трубку.

Потом Ксения справилась, как дела у дочери.

Новая няня с отличными рекомендациями — Ольгина находка — подробно рассказала, как ведет себя, как спит и ест Дашенька. За нее можно было теперь не волноваться.

Митя… Как это всегда больно — Митя… Не надо было его отдавать Сашке… не надо было… не надо… Но она отдала.

Ксения спустилась вниз. Лифт глухо ворчал, сползая к первому этажу, в мутном зеркале расплывалось Ксенино лицо с неправильными чертами и маленькими глазками. Она всмотрелась в себя. Какая все-таки некрасивая… Но так ли это важно? Когда-то даже преподаватели ВГИКа — как давно это было! — жалостливо и соболезнующе вздыхали: да, очень способная студентка, но внешность… Что она сможет с такой, что сыграет, как будет жить на сцене? Она сумела — и жить, и играть. Плохо ли, хорошо ли… Великая артистка Ксения Леднева, та самая, которая…

Она вывела машину из гаража, посидела несколько минут — неподвижно, посасывая сигарету… Раннее зимнее утро обнимало — синее, жесткое, безрадостное. А впереди дорога…

Пять секунд на размышление… Зачем я туда еду? Ну зачем? Любоваться Альбертом и выслушивать новые главы его нескончаемого романа? Основной признак графомании — человек не в силах остановиться, сказать себе: «Хватит» и поставить последнюю точку. Но он пишет и пишет — позади многие поколения предков, о которых ни под каким видом нельзя умолчать, о них непростительно забыть, невозможно, преступно не упомянуть.

— Характерная черта людей, одержимых жаждой славы и величия, — вести подробнейшие дневники, где записывается каждый шаг, — говорил отец. — Альберт тоже увлекается дневниками.

— Не забывай: дневники вели и Толстой, и Достоевский, — сказала как-то отцу Ксения.

— А разве они не мечтали о славе и величии? — отозвался Георгий Семенович.

Ксения погрызла сигарету. Зачем?… ну зачем?… Резко нажала на педаль. И понеслась мимо замерзшая сонная Москва, стылые дома и деревья, хмурые улицы. Все, что угодно, только не рано вставать… Но сегодня надо успеть вернуться в город не слишком поздно. Завтра репетиция.

Так и не проснувшийся к приезду Ксении элитный поселок остался совершенно равнодушным к ее нежданному появлению. Только охранник привычно улыбнулся по долгу службы. Он жил исключительно по обязанности.

Машина проехала вперед, повернула… Вот и коттедж Ледневых. Шикарный домина… Ксения рассматривала его, словно увидела впервые. Никому не нужная роскошь. Иногда так и подмывает спросить очередного соседа-миллионера: