Злейший друг - Ирина Лобановская

Однажды Ксения пересказала отцу Андрею Сагдкину теорию. Он утверждал, что ничего ужасающего и вообще интересного в сатанинских сектах нет — все раздуто желтой прессой, падкой на эффекты. Вполне возможно, существуют какие-то группки дебилов и отморозков, которые режут кошек, а где-то и бомжей в жертву приносят. Но людей, увы, и с другими целями точно так же убивают — к примеру, просто «за бабки». С этим правоохранительные органы пусть разбираются. Ни одного нормального человека такое «не воткнет» и не привлечет, разве что полных идиотов, но их не очень много. Поэтому никакой подлинной силы этот дебилизм не имеет. Страшно другое — простое, нормальное неверие. Когда вполне интеллигентные люди, уважаемые, влиятельные, подменяют духовные ценности сугубо мирскими, отрицают понятия греха, покаяния, молитвы и необходимость Церкви. Вот это — действительно имело силу и имеет по сей день. Отсюда и мировое зло. И невдомек этим людям, что в них, цивильных интеллигентах с галстуками, которые, вероятно, от одного вида крови в обморок падают, но проповедуют атеизм, и исходит зло, рождающее вседозволенность. Они — причина, а придурки, головы кошкам отрубающие, — всего лишь следствие. И еще Сашка удивлялся людям, всерьез боящимся баркашовцев и им подобных. Силы они не имеют никакой: их вопли и крики показывают только одно — слабость. К созданию концлагерей они не призывают. К погромам — где, собственно? Ну хорошо, даже если, — но неужели можно всерьез воспринимать того, кто иногда по пьяни и на эмоциях крикнет что-нибудь типа «бей жидов»?! Ведь это так же несерьезно и нелепо, как начать у себя во дворе орать, что надо бить соседа, который сверху водой заливает!

Сашка много рассказывал ей разных забавных историй.

На улице подходит человек и спрашивает с такой интонацией, словно интересуется, где находится улица Бурденко:

— Вы не подскажете, как пройти в духовный мир?

Первый шок прошел, и ему отвечают с улыбкой:

— Это сложный вопрос, на него так сразу не ответишь…

Он, по-прежнему спокойно и не тушуясь, деловито:

— Ладно. Тогда я вам сам расскажу. И готовится достать какую-то книгу. Ему в ответ:

— У меня, к сожалению, сейчас нет времени, тороплюсь.

И это чистая правда.

А он, вздохнув, с прежней интонацией:

— Ну, если вам так некогда… извините, до свидания.

Очевидно, какой-то кришнаит, или мунист, или кто-то подобный.

Еще реальный диалог на улице с другим «миссионером».

Подходит он к Сашкиному приятелю и спрашивает:

— Скажите, пожалуйста, вы верите в Бога? После первого шока:

— Гм… А простите, кто вы такой, чтобы я вам с ходу отвечал на такие вопросы?

Он на это твердо:

— А вы Христу ответите на этот вопрос?

— Гм… Но знаете, был ли Христос — тоже вопрос спорный…

Он дальше почти радостно:

— Стало быть, вы, молодой человек, считаете, что Христа не было!

Хотя молодой человек однозначно этого не утверждал.

— А известно ли вам, что кто не пойдет за Христом — тот отправится прямиком в ад?!

— Гм… Гм… Простите, что вам от меня надо?!

— Я хочу пригласить вас на наши собрания. Там вам расскажут правду, как все обстоит на самом деле, объяснят то, чего вы пока не понимаете!

И собирается вручить листовку с адресом посиделок этой секты.

— Нет, извините, я не пойду на ваши собрания. До свидания.

— Вы точно это решили? Ну что ж…

Несколько тяжких вздохов и цоканье языком.

— Дело ваше, дело ваше, и выбор судьбы тоже ваш…

Как-то Сашка и Ксения шли вдоль ограды МГУ. Подошла молодая улыбающаяся блондинка в очках. Протянула листовку с адресом:

— Добрый день! Я хочу пригласить вас в церковь!

— Но мы крещеные и ходим в церковь без чьего-либо приглашения.

— А-а! Тогда извините, всего доброго. И отошла, так же мило улыбаясь.

Они двинулись дальше. И вдруг… стоит она же, так же улыбаясь, говорит с какими-то молодыми людьми, которые явно заинтересовались, и дает им листовку. То есть как это? Как это она переместилась в пространстве?!

— Разлюби твою мать… — пробормотала потрясенная Ксения.

Сашка хмыкнул. Очевидно, секты воздействуют на людей всеми средствами, в том числе и шоковыми любых видов — как сложится. Например, таким: на них работают сестры-близнецы. Подходит к тебе одна. Через сто метров… она же. Потом ты, конечно, догадаешься, в чем дело, но первый «столбняк» всем обеспечен. А им можно и воспользоваться — толкнуть обомлевшему речь, дать листовку и — «зацепить».

Разумно мыслящий человек может зачастую очень просто загнать сектанта в тупик, причем в тот, в который, по сути, «агитатор» загоняет себя сам собственной логической неполноценностью рассуждений, механически зазубренных.

На улице к Сашке подошла молодая девица, остановила и завела речь про всеобщее падение нравственности, в связи с чем страстно зазывала присоединиться к их движению сторонников одной любви на всю жизнь и отказа от всякого употребления алкоголя. Обычно люди подобных «пропагандисток» или сразу посылают на фиг, или начинают воспринимать всерьез и таким образом становятся готовым материалом для вербовки в ряды той или иной секты. Но Сашка поступил иначе, на то он и Сашка. Он на полном серьезе повел разговор, для начала узнав, что это вообще за движение, — если его куда-то зовут, должен же он знать, куда именно. Девица стала рассказывать с таким же пафосом, что это восточная школа, пришедшая к нам в Россию откуда-то из Тибета, и возглавляет ее человек с каким-то таким тоже характерным именем типа Лин Синэ.

Сашка спросил без обиняков:

— Значит, учение восточное?

— Ну… да.

Правильно, от ответа на прямолинейный вопрос не отвертишься.

— Но вообще-то у нас, русских — ведь мы с вами русские! — есть и своя тысячелетняя традиция, — спокойно поведал Сашка. — И храмы сейчас открыты. Если вы хотите бороться за нравственность — почему бы вам не сказать об этом с трибуны православных людей?