ДУ/РА - Диана Килина

Как я его хотела. Все это время, все эти дни и недели, которые пыталась, тщетно пыталась забыть; когда лгала себе о том, что так будет лучше для нас обоих. Как я скучала по нему; как мечтала о том, что он проведет носом по моей шее — да, вот так — прикусит плечо, сожмет ладони до боли и вдавится в меня все телом. Как вспоминала этот момент — мои ноги на его талии, его плечи под моими руками и кожа, липкая, скользкая от пота. Как я хотела все это повторить, не забывая ни на секунду.

Как много я хотела сказать. «Мы не созданы друг для друга». «Мы слишком разные». Но не могла — только всхлипы и вскрики срывались с губ, когда Тимур отстранялся и брал свое. Снова. И я отдавала.

Он что-то бормотал на чужом мне языке. Какие-то слова были знакомы, какие-то слышала впервые, но одну фразу я помнила — и он повторял ее без остановки, хрипло шепча мне на ухо:

— Син минем…

Можно ли построить отношения, начавшиеся с вражды и непонимания? Могут ли два абсолютно разных человека иметь что-то общее, кроме чувств? И можно ли убить любовь? Задушить ее; задавить в самом нутре; разорвать на мелкие кусочки вместе с сердцем.

Мне хотелось кричать от безысходности; или от удовольствия, что пронзало тело с каждым мощным толчком, грубым поцелуем и рывком за волосы. Мне хотелось кричать, когда он замер надо мной, отстранился и рухнул рядом, закрыв лицо ладонью.

Часто дыша, дрожа всем телом, Тимур надрывно простонал:

— Уйди, прошу. Ради Аллаха, прошу. Не заставляй меня проходить через это снова, Илонка, — зашептал едва слышно, — Я же умру, понимаешь? Я же ни видеть тебя, ни слышать не могу — хочу руки на себя наложить, или тебя разорвать на части. Уйди. Не приходи больше.

— Тим… — потянувшись к его плечу, рука замерла на полпути — он отстранился.

Резко сев на кровати, Агеев запустил пальцы в волосы и покачал головой. Поднялся, собирая мою одежду с пола и швырнул мне — ткань грубо оцарапала ставшую чувствительной кожу.

— Уйди, — повторил твердо, выходя из спальни, даже не взглянув в мою сторону.

Я поднялась на дрожащих руках, посмотрела на смятую одежду и чулки, что так и остались на ногах. Судорожно вздохнула, сглатывая ком в горле и принялась одеваться. Поправляя растрепанные волосы, параллельно вытерла щеки и зажмурилась, выдавливая из себя все до последней капли — каждую слезинку.

Можно ли любить человека, которого не понимаешь? И что важнее — слова или поступки?

В ванной включился душ, и это неприятно кольнуло грудь — словно он хотел побыстрее избавиться от меня, смыть с себя, как будто я прокаженная. Я подняла вешалку, поправив одежду и накинула пальто на плечи. Посмотрев на закрытую дверь, вздохнула и почти опустила ручку, но остановилась. Взглянула туда, где за шумом воды скрылся Тимур, и, не думая, подошла, прислонившись плечом к деревянной поверхности.

Едва мои шаги затихли, вода выключилась. В повисшей тишине слышно было только мое дыхание и стук капель по ту сторону двери.

— Я хотела бы остаться, — тихо сказала я, зная, что он слушает, — Но, наверное, слишком поздно.

Провела рукой по резному дереву, покрытому темны лаком. Оттолкнулась ладонью, выпрямляя спину и вздрогнула, когда дверь открылась.

Тимур, сощурившись, посмотрел на меня. Капли стекали по его лицу, собираясь на подбородке и падая на грудь. На полу быстро собралась лужа, но Агеев даже не обратил на нее внимания.

Он открыл рот, но ни звука не слетело с его губ. Просто стоял и смотрел на меня, не пряча слезы, покатившиеся по грубому лицо и исчезнувшие вместе с остальной водой, падающей на пол.

— Просто хочу, чтобы ты знал, — пожала плечами я, — И, Тимур, — замерла на полпути к выходу, — Не надо думать, что тебя никто не будет ждать. Я — буду, — выдохнула едва слышно, выходя из квартиры.

Снизу послышались шаги — наверное недовольный сосед в очередной раз хочет выразить свое возмущение. Спускаясь по ступенькам, я чудом не налетела на него и застыла, когда мне перегородили путь:

— Безобразие! — заверещал мужчина, — Как можно так орать…

— Иди ты на х@#, — отодвинув его рукой, я спокойным шагом пошла дальше, радуясь благоговейной тишине, повисшей в подъезде.