Пленница - Бренда Джойс

— Кажется, я вот-вот его возненавижу, — хрипло прошептала Алекс, выйдя из ворот тюрьмы. — Это ни на что не похоже! Какого черта он не хочет мне верить?! Он даже не попытался мне поверить!

— Алекс, но ведь ты жена Джебаля, хуже того, ты еще и американка. Ты хоть представляешь, как это должно выглядеть в его глазах?!

— Нет! — вырвалось у нее, хотя она отлично это представляла. — Мурад, а может, он в меня влюбился? И поэтому пришел в такую ярость, узнав про мой обман?

— Нет, — отрезал Мурад, — это не так.

Алекс ничего не оставалось, как постараться быть честной самой с собой, хотя это разбивало ей сердце. Что, если Блэкуэлл сбежит один, без нее? Как такое может случиться?

Алекс с Мурадом торопливо шли по узким зловонным улочкам. Размолвка с Блэкуэллом не шла у нее из головы. А что, если он вовсе не ее суженый?

Нет, эту мысль необходимо гнать из головы, гнать безжалостно. Ведь как только она перестанет верить в силу их любви, то обречет себя на вечное заключение в древнем Триполи, без надежды на свободу. Все, что ей необходимо, — добиться его доверия, его любви и бороться за то, во что верит сама, пусть вопреки здравому смыслу. Она обязательно докажет Блэкуэллу свою верность. И поможет ему сбежать, пусть даже против его воли.

Погруженная в собственные мысли, она и не заметила, как очутилась перед мощными стенами дворца.

Алекс с Мурадом застыли. Как раз напротив того места, где находился выход из тайного перехода, трудилась толпа рабов под надзором янычар. У Алекс упало сердце.

— Ничего не остается, кроме как идти через главные ворота, — сердито заметил Мурад.

Алекс кивнула.

Они на миг задержались у ворот, и Мурад сказал:

— Говорить буду я. Ты поняла меня, Алекс?

Она снова кивнула. От страха колени у нее подгибались. Во второй раз за этот день ей пришлось встретиться лицом к лицу с грубой реальностью — теперь в виде двух вооруженных до зубов огромных янычар, охранявших закрытые ворота. Ей стало не по себе при виде кривых ятаганов, пистолетов, мушкетов и кинжалов. Такие дикари способны на что угодно. Часовые свысока поглядели на Мурада с Алекс.

Алекс внезапно вспомнила про исхлестанную бичом спину капитана. И про рабов в каменоломне. Да, триполитанцы могли бы быть добрыми и сердечными людьми, однако для них человеческая жизнь не представляла никакой ценности. И если она до сих пор думала иначе — кроме как глупостью это не назовешь. Правда, до сегодняшнего дня она не сталкивалась с этой стороной жизни варварийских стран.

Если только эти часовые разгадают, что перед ними женщина, — ей не будет спасения ни от их жестокости, ни от их похоти.

— Кто идет? — рявкнул один из турок, всматриваясь в них в сгущавшихся сумерках.

— Мурад, — услужливо улыбнулся во весь рот Мурад. — Моя госпожа — Лили Зохара, вторая жена наследника Джебаля. Вот мое письменное разрешение на выход и вход во дворец! — И раб протянул кусок пергамента.

Турок, чертыхнувшись, выхватил пергамент и передал его напарнику. Оба уставились на документ. Алекс вся сжалась, едва справляясь с паническим страхом.

Однако, судя по всему, ни один из часовых не умел читать. Они дружно шагнули вперед. Второй турок, гораздо толще и противнее на вид, чем его товарищ, спросил:

— А с тобой кто?

— Там написано, что это Али. Второй раб моей достопочтенной, обожаемой, несравненной госпожи, — обезоруживающе улыбнулся Мурад. Вот он протянул руку, и часовой отдал пропуск. — Мы ходили к гадалке. Наша хозяйка пожелала узнать, когда же царственный супруг подарит ей сына!

Алекс чуть не охнула.

Мурад незаметно толкнул ее.

Турки расхохотались.

— Все они на один лад: только и думают, как бы ублажить своих мужей! — сказал первый. — Лучше бы помолилась Аллаху, чтобы он послал ей сына, да поскорее, пока Джебалю не прискучат ее капризы и он не разведется с нею! Болтают, что эта итальянская потаскушка каждый день пьет какое-то зелье, чтобы забеременеть.

До сих пор Алекс считала, что Паулина на редкость тупа. Однако оказалось, что малышка достаточно хитра, чтобы обеспечить себе более прочное будущее.