Тебе, с любовью... - Бриджит Кеммерер

Я плавно веду машину, но душа моя мечется. Никто не говорил мне подобных слов. Никогда. Обычно люди удерживают меня, не давая броситься в драку, но не встают на мою защиту.

Даже если сейчас мы одни и защищать меня не перед кем. Для меня это важно.

– Она не во всем виновата, – наконец заговариваю я. – Со смертью Керри… в ней что-то умерло.

– У нее остался ты.

– Меня подарком не назовешь. Со мной трудно ужиться. – Помолчав пару секунд, добавляю: – И я испортил ее свадьбу. Вряд ли они мне когда-нибудь это простят.

Болвандес скрипит зубами. Он все еще взбешен.

Это вызывает у меня легкую улыбку.

– Спасибо, – благодарю я его.

Он кивает, но как-то задумчиво.

– Твой отчим в курсе того, о чем ты мне рассказал?

Я хмыкаю.

– Наверное.

– Но ты в этом не уверен?

– А есть разница?

Он серьезно смотрит на меня.

– Это важный вопрос, Мерф.

Открываю рот, чтобы возразить, но вдруг осознаю: он прав.

Я пытаюсь взглянуть на наши с Аланом отношения под другим углом – будто ему ничего неизвестно о нашей семейной истории. Мы с мамой никогда не говорили об этом. Ни разу. Помню, как я приложил все силы, чтобы учиться на «отлично», как будто пятерками мог загладить свою вину за то, что не уберег Керри и отца. Помню, в какой чистоте держал свою комнату. Как выполнял всю работу по дому. Как старался не попадаться ей на глаза.

Она ничего этого не замечала. И я перестал стараться. К тому времени как в нашу жизнь вошел Алан, мы с мамой уже словно обитали на разных планетах. Понятия не имею, рассказала ли она ему нашу историю.

Но разве это имеет значение? Я не могу изменить того, что уже сделано. Никто не может.

– Я согласен с твоей подругой, – говорит Болвандес. – Мне кажется, ты должен поговорить со своей мамой.

– Я не знаю, что ей сказать. – Бросаю взгляд на часы на приборной панели. – Еще и по шее получу за то, что не вернулся домой сразу после работы.

Болвандес вынимает из кармана мобильный.

– Давай их номер. Скажу, что сам тебя задержал.

На душе становится легче.

Он позвонил нам домой, с легкостью решив тем самым одну из моих проблем. Теперь нагоняй мне не грозит.

Это так просто. Мне вспоминается взгляд миссис Хиллард и ее слова: «Если у тебя возникнет какая-нибудь проблема, ты можешь просто рассказать о ней мне». А потом то, как она приняла мое объяснение, почему я не выполнил домашнее задание, и разрешила мне сделать его на уроке.

– Пусть это и был всего один день, – произносит Фрэнк, нажав на отбой, – но ты не сможешь наладить отношения ни с мамой, ни с ее мужем, если продолжишь идти по выбранному тобой пути.

При упоминании об Алане мысли принимают мрачный оборот.

– Я и не хотел ничего налаживать. Я хотел просто исчезнуть. Но облажался.

– Ну не знаю, Мерф. – Мы поворачиваем к кладбищу, и Болвандес медлит со следующими словами, словно не уверен, стоит ли их произносить: – Может, ты лишь пытаешься себя в этом убедить?

– Что? – хмурюсь я.

– Вряд ли ты действительно хотел себя убить.

Я припарковываюсь рядом с его машиной на пустой стоянке для работников кладбища.

– Ты не слышал, что я тебе говорил?

– Слышал. Может быть, ты и хотел попробовать покончить с собой, но не думаю, что ты на самом деле хотел умереть.

– А какая разница?

Болвандес открывает дверцу, выходит из машины и стоит, глядя на меня сверху вниз.

– Ты пристегнулся.

Я устремляю взгляд в темноту за лобовым стеклом.

– Не поможешь мне завтра вечером? – спрашивает Болвандес. – Мне придется поработать вдвое больше, чтобы скосить траву на обоих участках.

Рад слышать вопрос. Он не приказывает мне, и я волен отказаться.

Я киваю.

– Приеду сразу после уроков. Мы все покосим.

– Спасибо, Мерф.

Он захлопывает дверцу.

Такое ощущение, что тьма вокруг меня расступилась.