Итальянец по требованию - Дарья Сойфер

5 лет спустя

– Бабуля, бабуля, andiamo^[15] наверх! – звонкий голос маленькой Анны безжалостно проникал сквозь стены и подушку.

– Santo cielo! Cosa vuoi?^[16]

– Voglio disegnare^[17] с мамочкой! Prego, бабуля! Пожалуйста!

– Ma tutti sono addormentati!^[18]

Марко улыбнулся, понимая, что долго мама оборону держать все равно не сможет. Что ж, внучку с таким характером заслужили обе бабушки. Обожали маленькую Анну, но даже неделя каникул приносила им устойчивую мигрень и гипертонию. Поэтому чаще положенного в Милан не наведывалась ни бабушка Паола, ни бабушка Алла. Кто бы сказал Марко, что для спокойной жизни вдали от любопытных родственников ему надо всего-то сделать любимой жене дочку! Да он бы занялся делом еще тогда, в аэропорту Неаполя. В первой же свободной кабинке…

Конечно, узнав о беременности, они оба изрядно струхнули. Шутка про тройню настолько прижилась в семье Бурджарини, что Яна боялась идти на УЗИ. Придумывала разные предлоги, отнекивалась, изобретала неотложные дела… Пока Марко не потерял терпение и за руку не отвел ее в ближайшую клинику. Сидел рядом, подбадривая беззаботной улыбкой, хотя и у самого спину прошибло холодным потом. Слишком уж сильный был токсикоз у Яны. И Интернет по этому поводу сулил многоплодие. Но врач успокоила: ребенок один. Дочка, как вскоре выяснилось. И только потом молодые родители поняли, откуда взялся дикий токсикоз, почему на поздних сроках живот ходил ходуном и отчего роды до капли выжали две смены медиков.

Анна. Вот уж кто дал бы фору любой тройне! Она появилась на свет аккурат двадцать шестого июля, в день своей святой покровительницы. В годовщину той знаковой поездки на остров Искью, когда Марко усердно терпел, чтобы не свести отношения с Яной к сексу. Хотел, чтобы она поверила в него и больше никогда не смела обзывать их любовь интрижкой. Да, за два месяца усилий его буквально шатало от воздержания. Каждое ее прикосновение вызывало почти физическую боль, и только бог знает, какого труда ему стоило сохранять внешнюю невозмутимость.

Но как только Яна в тот вечер под грохот фейерверков привела его в спальню и подняла забрало, Марко понял: он ждал не зря. Не стал срывать недозрелый плод и потому стал самым счастливым мужчиной на свете. Она раскрылась. И после этого, узнав, что мама пыталась подкупить Яну институтом дизайна, чуть не сошел с ума от злости. И не на жену, и даже не на мать. На самого себя. Все это случилось лишь потому, что он пытался поставить Яну перед выбором: любовь или карьера. Исправить ошибку можно было только одним способом: сделать все, чтобы больше ей никогда не пришлось выбирать.

Об уходе из «Палаццо» Марко не пожалел. Когда закрывается одна дверь – открывается другая. Он нашел новый ресторан. И не где-нибудь. В Милане, в мировой столице моды. Верил: Яна достойна лучшего. Вступительные экзамены в Институт Марангони она проходила уже с огромным животом, и это не помешало комиссии принять единственно правильное решение.

Яна радовала профессоров своими проектами и эскизами, до темноты сидела за рабочим столом… Марко поражало ее трудолюбие. Находила в себе силы работать каждый день. С Анной, этим маленьким ураганом жизнелюбия. Дочь исследовала мир так неистово, что тот трещал по швам. Стены в уютной двухэтажной квартирке, мебель, бабушки…

Когда Яна снова узнала о беременности, рожать наотрез отказалась.

– Ни за что! – сказала она тогда. – Я буду носить этого ребенка лет до десяти. Пусть у меня живот превратится в дирижабль, пусть мне придется катать его на тележке… Нет, на свет я выпущу уже воспитанного школьника.

Во второй раз уговорить Яну на УЗИ было гораздо проще. Она волновалась, конечно, но после первой беременности уже не так боялась получить тройную радость.

– Имей в виду, – шепнула она накануне похода к врачу, растолкав Марко посреди ночи. – Если там больше одного ребенка, я найду способ переложить их в твое тело и сбегу с коммивояжером.