Тайная песня - Кэтрин Коултер

Дария засмеялась: это был тот самый Роланд, которого она знала в Уэльсе.

– В любом случае, сэр, – вмешалась она, – Элис никуда отсюда не уйдет. Видите ли, ее связывают с замком крепкие узы, ее волшебство действует только на этой земле, и если она покинет ее, то утратит все свои знания и способности.

– Понимаю, – протянул Барнелл, нахмурившись.

Роланд бросил на жену удивленный взгляд, и она ответила ему тем же.

– Наградил же Бог тебя языком, жена! – заметил он позднее, когда сэр Томас разговаривал с Барнеллом. – Бедный Барнелл.

– Возможно, Роланд, но ты куда остроумнее. Я уже отвыкла от твоих шуток.

– Сейчас нам не до смеха, не находишь?

– Наверное, но я скучаю по смеху. Скучаю больше, чем в Уэльсе с его бесконечными дождями.

Он нежно сжал ее лицо своими ладонями, приподнял подбородок и поцеловал в губы. Приятное тепло разлилось по ее телу. Немного погодя он отпустил ее и спросил;

– Как твоя матушка?

– Элис приготовила для нее настой из трав. Сейчас ее сон охраняет Гвин. Она позовет меня, когда мама проснется.

Роланд пригубил кубок с элем и проговорил, не поднимая глаз:

– Извини, Дария, что я не догадался пригласить леди Фортескью.

Она протестующе покачала головой.

– Это моя вина. Мне следовало знать, что дядя Дэймон способен на…

– Твоя мать – красивая женщина. Вы с ней похожи, только волосы у тебя не такие рыжие.

Дария вспомнила синяки на теле матери и громко зарыдала.

Мужчины повернулись и уставились на Дарию. Разговор прекратился. Роланд махнул им рукой и обратился к жене:

– Не вини себя. Я тоже мог бы о ней позаботиться. Прошу, не плачь, не то Барнелл скажет королю, что я избил тебя у всех на глазах, и Эдуард признает наш брак недействительным и отберет у меня все твое приданое. Сэр Томас выгонит меня из моего нового дома, и мне опять придется странствовать по свету. А мне так надоели эти скитания!

Его голос был веселым и дразнящим. Она прыснула со смеху и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

– Извини. Я стала очень слезливой.

– Это из-за ребенка, – заметил он, не глядя на нее.

Дария положила руку на живот. Он уже немного округлился, и ее талия стала шире. Что, если скоро Роланду будет противно смотреть на нее?

* * *

– Я не наслаждался твоим телом с утра и очень по нему скучаю.

Они находились в спальне. Дария прикрыла глаза, отвечая на его поцелуи со все большим пылом. Входя в нее, Роланд был добрым, нежным и любящим. “Если потом он опять станет холоден, – подумала Дария, – что ж, значит, такова цена за удовольствие быть с ним”. Она постаралась притвориться спящей, но когда его поцелуи стали настойчивее, положила руку ему на живот и заскользила все ниже и ниже, пока не сомкнула пальцы на его вздыбленной плоти. Он застонал, вздрогнув всем телом, и задышал глубоко и неровно. Дария вспомнила советы фрейлин и решила им последовать. Интересно, как он к этому отнесется?

Роланд прошептал ее имя, подхватил на руки и положил на узкий стол, опрокинув при этом кувшин на каменный пол. Он разбился, но Роланд как будто и не заметил этого. Распустив ей волосы, он запустил в них пальцы, перебирая густые, спутанные пряди. Подтянув ее к краю стола, он раздвинул ей ноги.

– Не шевелись, Дария.

Платье задралось ей на голову, так что она не могла видеть мужа, но слышала его дыхание – хриплое и прерывистое. Он возлег на нее, и Дария положила ноги ему на плечи, откинув платье с глаз. Сжав руками ее гладкие ягодицы, Роланд вонзился в истекающую любовной влагой плоть и, услышав крик Дарии, замер.

– Тебе больно?

Она замотала головой.

Наконец он вышел из нее и откинулся в изнеможении, обливаясь потом и тяжело дыша. Его пальцы гладили внутреннюю поверхность ее бедер, продвигаясь все ближе и ближе к ее святая святых, и когда он проник туда и стал ласкать заветный холмик, она чуть было не зарыдала от наслаждения.

Дария так бешено извивалась, что ему пришлось схватить ее на руки и перенести на узкую кровать. Ее тело сотрясали спазмы, и когда он снова проник в нее, она издала почти животный крик и крепко обвила ногами его бедра.

– Дария! – выдохнул он, орошая ее тайный сад своим семенем.

Несколько минут оба лежали словно бездыханные.

– Хорошо, что Барнелл привез мою одежду, – засмеялась она. – Ты так рвешь ее, Роланд. Он хмыкнул, все еще не в силах прийти в себя.

Когда Роланд вновь обрел способность мыслить здраво, он признался себе в том, что очень изменился, и это испугало его. Он стал нуждаться в своей жене. Его тело распознало в ней свою половину, и потребности плоти становились все сильнее. И дело было не только в том, что она отдалась ему так полно, так безоглядно, – нет, было еще нечто другое. Словно именно Дария предназначалась ему судьбой.

Он решил держаться от нее подальше. Это оказалось проще простого, ибо Барнелл хотел несколько дней отдохнуть, и обязанностью Роланда было показать ему окрестности и рассказать о том, что он замыслил сделать с Тиспен-Ладоком. Дария тоже была занята и с Барнеллом, и со своей матерью. Но только в последний вечер перед отъездом секретаря его величества леди Фортескью появилась в большом зале. Барнелл увидел, как она красива, с волосами цвета меди и светящимися добрыми глазами. Роланд приветливо с ней поздоровался, а сэр Томас настоял на том, чтобы она села подле.

Во время трапезы, которая как всегда была великолепна, Роланд поднялся со своего стула с кубком в руке и произнес, обращаясь к сэру Томасу:

– Вы дали кров мне и моим детям, а также многим поколениям де Турне. Благодарю вас, сэр Томас, я не забуду этого, пока жив. Вы сказали мне, что я должен сделать Тиспен-Аадок полностью своим, а посему следует выбрать для него новое название, которое увековечит мое имя. Я долго думал, пока наконец не осознал, что я странник и люблю многие земли. Я посмотрел мир и привез память о том, что видел, сюда, в Корнуолл, и хочу, чтобы это место называлось Чантри-Холл в память о человеке, которого я знал на святой земле. Он спас мне жизнь и научил превыше всего ценить свободу духа – самый драгоценный дар Господа человеку. Моя благодарность вам, сэр Томас, и тебе, Роберт Барнелл.

Слушайте! Слушайте!

Дария уставилась на Роланда в восхищении, не замечая, что взволнованная служанка перелила вино в ее кубок и оно вытекает через край. Речь, которую только что произнес ее муж, была блестящей и трогательной. Она впервые слышала все это.

Молодая женщина слегка повернулась и увидела, что мать смотрит на нее. Дария быстро опустила глаза, взяла свой кубок и пригубила вино.

"Я значу для него не больше, чем один из мулов, доставивших ему богатства”, – подумала она.