Миланская Роза - Звева Казати Модиньяни

Кто-то робко постучал в дверь, и они прервали беседу. Первый раз за те месяцы, что провели они в Америке, гость постучал к Дуньяни. От неожиданности они даже забыли об увольнении Пьера Луиджи.

Открывать пошел Клементе. На пороге появился молодой человек и произнес с сильным сицилийским акцентом:

— Извините за беспокойство, но я должен заплатить долг.

Роза его узнала. Перед ней стоял Руджеро Летициа и протягивал большую дымящуюся керамическую супницу, от которой тянулся аппетитный запах.

Пьер Луиджи и Клементе в ожидании объяснений уставились на Розу.

— Садитесь, синьор Летициа, — пригласила девушка.

— Рагу по-сицилийски, — объяснил Руджеро, поставив супницу на стол. — Моя мать сделала специально для вас. И для вашей семьи, — добавил он, улыбнувшись Пьеру Луиджи и Клементе.

— Не стоило так беспокоиться, синьор Летициа, — сказала Роза.

Молодой человек, под стать своей фамилии, оказался веселым и беззаботным, и это настроение передалось Розе.

— Может, и нам объясните причину этого визита, — вмешался Пьер Луиджи.

Роза извинилась и вкратце рассказала, что случилось утром.

— Выпейте с нами, — дружески предложил Пьер Луиджи.

— С удовольствием приму ваше приглашение, — торжественно заявил Руджеро.

У этого сицилийца была подвижная физиономия симпатичного мошенника.

Завязалась оживленная беседа, продолжавшаяся до позднего вечера. Говорили об эмигрантах, о работе, о перспективах.

— Автомобильная промышленность развивается гигантскими шагами, — сказал Руджеро. — В Штатах уже двести шестьдесят семь заводов. Самые крупные — заводы Форда. За полгода продано пятьсот тысяч машин модели «Форд-Т». Я тоже связан с автомобилями. Работаю в небольшой авторемонтной мастерской.

— Но кое-где фирмы закрываются. Компания «Игл», где я работал, объявила о банкротстве, — пожаловался Пьер Луиджи.

— Хоть и называется «Игл», да полетала недолго, — пошутил сицилиец. — Но если тебе нравятся моторы, — продолжал он, переходя на «ты», — то есть кое-что получше автомобилей.

Роза, Пьер Луиджи и Клементе с неослабным вниманием слушали Руджеро Летициа. В Первую мировую войну он служил механиком, едва избежал смерти, а теперь подрабатывал по воскресеньям — пилотировал самолет типа «Блерио» 1912 года выпуска. Самолет принадлежал некоему Джонатану Финчу, владельцу аттракционов в Луна-парке на Стейтен-Айленде.

— Так вы летаете? — с восторгом спросила Роза.

— Летаю. И даю возможность любому желающему испытать удовольствие от полета за скромную сумму в два доллара.

— Такое возможно только в Америке, — сказала Роза.

В распахнутые окна лился теплый ночной воздух, доносились голоса соседей, искавших прохлады на улицах и пожарных лестницах.

— Хотите, поедем в воскресенье со мной? — предложил Руджеро.

— Мы? — переспросила Роза.

Она боялась, что грезы о потрясающем приключении могут развеяться как дым.

— Конечно, вы, друзья!

Он обращался ко всем присутствующим, но было ясно, что приглашение касается прежде всего Розы.

— Вы будете гостями воздушного всадника Руджеро Летициа. Завтра как раз воскресенье.

— Надо подумать, — остудил общий восторг Пьер Луиджи.

— Но в Бенде дышать нечем. На Стейтен-Айленде — зеленые луга, на набережной стоят ветряные мельницы, воздух чистый. Там спокойно пасутся коровы, позванивая колокольчиками.

Хитрый сицилиец, рассказывая, даже не взглянул на Розу. Он обращался только к Пьеру Луиджи, и тот, пленившись неожиданно обретенным другом, позабыл об увольнении.

— О работе будем думать в понедельник, — решил за всех старший брат. — Завтра с нашим другом Летициа едем на Стейтен-Айленд.

Роза и Клементе промолчали, но в душе очень обрадовались.

А Ивецио так и продолжал лежать в углу на кровати, уставясь в потолок.