Миланская Роза - Звева Казати Модиньяни

В тесной квартирке Дуньяни на Малберри-стрит стали собираться итало-американцы республиканских взглядов. Их увлекали зажигательные речи Фьорелло Ла Гуардиа, у которого были три страсти: политика, самолеты и женщины. Молодой депутат конгресса в войну летал в небе Италии, получил награду из рук самого короля и знал — чтобы сделать карьеру в политике, надо прежде всего иметь друзей. А голосовали за него в основном итальянцы, бедный люд, чью жизнь он немного облегчил, способствуя принятию более человечных законов.

Идея Розы закупить старые военные самолеты и переделать их в гражданские привела в восторг друзей Руджеро Летициа.

— Эта женщина далеко пойдет, — сказал Ла Гуардиа Руджеро.

— С ее деньгами далеко не уйдешь, — возразил Летициа.

Фьорелло Ла Гуардиа снисходительно улыбнулся, потягивая пиво.

— Говорят, великие люди начинали с собственных сбережений, — сказал он. — Сказки… Для большого дела никаких сбережений не хватит. Одно верно: Роза далеко видит.

Он одарил девушку таким дерзким взглядом восхищения, что она залилась краской. Этот человек не был так вежлив и сдержан, как Руджеро, и, хотя внешне он уступал Летициа, Роза чувствовала, что перед Фьорелло она бы не устояла.

— Итак, Роза далеко видит, — продолжал Ла Гуардиа, облизнув губы. — Но, как говорит Летициа, с нашими деньгами далеко не уйдешь. Все мы, каждый в отдельности, в таком положении. Но дело не в этом. Один я никогда бы не добрался до сената. У каждого из нас есть сбережения, и они растут день за днем, месяц за месяцем.

— Но мы же посылаем деньги в Италию, — возразил кто-то. — Мы вернемся домой, купим там землю.

— Знаете, сколько мы послали в Италию за последние десять лет? — вмешалась Роза. — Не знаете! А я вам скажу. Восемьсот миллионов! Миллионы долларов. А знаете, куда они ушли? Чтобы оплатить государственный долг страны иностранным державам! Той страны, что подарила нам лишь выездную визу в паспорте, позволившую уехать в Америку.

Фьорелло Ла Гуардиа залюбовался Розой, но продолжил свою речь:

— У вас есть сбережения, объедините их во имя общей цели. Но надо взвесить, насколько дело верное и насколько дееспособны те, кто взялся руководить операцией.

Фьорелло высказывался осторожно. Прекрасные глаза Розы заставили его привести один аргумент «за», но он тут же привел другой — «против». Он не хотел рисковать голосами избирателей, если затея провалится.

— Если вы не будете прятать деньги в чулок, а сделаете разумное вложение, — заявила Роза, — то ваши родные в Италии не потеряют ничего. Вы заработаете доллары и сможете построить собственный дом.

— Отдадим наши сбережения Дуньяни, — предложил Руджеро. — Так мы удвоим капитал.

Вполне бредовый лозунг для сумасшедшей затеи. Что знали о самолетах и об авиастроительной промышленности парикмахер, повар, сапожник, бармен, пекарь, гостиничный швейцар, официант? Они знали Руджеро, поскольку получали от него плату за каждого выгодного клиента, направленного в его автомастерскую. Они одобряли политическую деятельность Фьорелло Ла Гуардиа. Но эта Роза Дуньяни, которая разбиралась в политике и самолетах, водила «Блерио» и рассуждала о серьезных делах с той же убедительностью и логикой, с какой предлагала клиенткам дамское белье, эта Роза Дуньяни буквально заворожила их.

— Самолетостроение — это индустрия будущего, — уверяла девушка. — Становитесь акционерами. Вы будете участвовать в прибыли.

Казалось, не хватало сущего пустяка для осуществления проекта, но он был необходим, как искра зажигания, которая заводит мотор. И эта искра вспыхнула в мозгу у Розы. Ее план должны принять безоговорочно, всецело.

И девушка прибегла к главному козырю:

— Я вам предложу то, что не сделает ни одна другая фирма. Я гарантирую: как бы ни сложились дела, вы не потеряете своих сбережений.

— А если мы обанкротимся? — набравшись смелости, спросил кто-то.

— Даже если все сгорит, вы ничего не потеряете, — сказала Роза, припомнив пожар в «Фаворите».

Клементе и Пьер Луиджи смотрели на нее с испугом.

— Каким образом? — спросил за всех Руджеро.

Роза прошла к себе в комнату и вытащила из-под кровати фибровый чемодан, где хранила дорогие для себя вещи. Она достала несколько листов гербовой бумаги, исписанных красивым ровным почерком, с подписями и печатями. Она разложила документы на кухонном столе так, чтобы все видели.

— Что это? — удивился Руджеро.

— Золото, настоящее золото. Прошу вас, ознакомьтесь с документами. Они удостоверяют, что наша семья владеет десятью тысячами саженей земли в окрестностях Милана. Имение под названием «Фаворита». Огромный участок плодородной, богатой ломбардской земли, цена его значительно превосходит ваши возможные вложения.

Пьер Луиджи смертельно побледнел, Клементе смутился. Оба с самого начала подозревали, что театральная выходка Розы не что иное, как обман, низкий, бесчестный обман. Но могли ли они разоблачить Розу? Пьер Луиджи решил промолчать.

— А я и не знал, — пробормотал потрясенный Летициа.

— Мы тоже не знали, — заволновались остальные.

— А теперь знаете, — твердо произнесла девушка. — У нас есть гарантии. Бумага говорит сама за себя!

Она, положив руку на документы, продолжала:

— Завтра свидетельство о собственности на землю будет представлено нотариусу. Это и будет подтверждением ваших вложений. Больше ничего и не требуется. Все решится наилучшим образом, — спокойно заключила Роза.

«За такой обман в тюрьму сесть можно», — подумал Пьер Луиджи.

Клементе готов был Розу на руках носить. Девушка взглянула на потрясенные, но исполненные энтузиазма лица друзей. Исчезли последние сомнения, теперь она всех держала в руках. Роза оставалась внешне спокойной, во взгляде ее читалась так необходимая собравшимся сила и уверенность, но в душе ее бушевал огонь. Сердце Розы стучало как безумное, в ушах звенело.