Теория поцелуя - Елена Сокол

Женька сиял от радости.

– Рад, что тебе понравилось.

Я подошла к оконному проему и взглянула вниз. Удивительно, но толп негодующих не было видно. Видимо, моя игра звучала вполне сносно.

– Теперь следует перекреститься, – сказал Женя. В его голосе звучала неловкость.

– Да? Попробую. Напомни, как это делается.

Мои щеки вспыхнули.

– Соедини вот так три пальца. – Он показал мне каждое движение и, закончив, слегка поклонился.

Я повернулась и повторила то же самое. Это было очень странно, но мне даже понравилось. Не было ничего плохого в том, чтобы выказать свое уважение чему-то священному, почитаемому и великому.

– А теперь, полагаю, нам стоит бежать, пока никто не пришел? – улыбнулась я.

Мы взялись за руки, обернулись и… замерли на месте. Перед нами стоял священнослужитель в рясе. Вид у него был суровый, и это еще мягко сказано. Он буквально обстреливал нас взглядом темно-синих глаз из-под насупленных бровей.

– Женя? – тихо произнес он.

Мужчина был достаточно молод, но борода придавала ему солидности.

– Отец, – приветствовал незнакомца Исаев.

Я растерянно вцепилась в Женькину ладонь.

– Представишь мне свою спутницу? – спокойно поинтересовался священник.

– Да, – Женя тяжело вздохнул, – это Лена.

– Елена. – Я протянула руку.

И тут же закусила губу. Священники, вообще, здороваются за руку? Кажется, нет. Может, мне полагалось поклониться? Или как там у них принято?

Но батюшка просто пожал мою руку в ответ и… улыбнулся.

Меня точно молнией прошило. Я узнала эту улыбку… Я ее уже видела! Не может быть…

– Лена, это мой отец. Настоятель этого храма.

Меня слегка покачнуло.

– Очень приятно… – промямлила я, мечтая поскорее провалиться под землю.

– Зайдем в дом? Мама будет рада тебя видеть, – сказал мужчина.

Пока я на ватных ногах следовала за ними вниз по лестнице и от храма к небольшому строению за воротами, у меня все никак не укладывалось в голове, что вообще происходит.

– Почему ты не сказал мне, что твой отец – священник? – прошептала я, толкая Женю в бок.

Мы вошли в калитку следом за батюшкой.

– Думаешь, так легко сообщать об этом всем и каждому? – отозвался он.

Теперь мы просто шли рядом. Держаться за руку при строгом служителе церкви было для меня чем-то невозможным.

– Ты что, стесняешься этого?

– А ты бы не стеснялась?

– Да это как стыдиться самого себя!

– Я не стыжусь! – Женя выпучил на меня глаза.

– Но ты хотел, чтобы я знала, – улыбнулась я, – поэтому и привел меня сюда.

Исаев закатил глаза.

– Женечка, сынок! – воскликнула с крыльца красивая стройная женщина в строгом платье.

У нее были длинные каштановые волосы, покрытые полупрозрачным легким платком, большие зеленые глаза и широкая добрая улыбка.

– Хорошо, что ты пришел. – Она стиснула Исаева в своих объятиях. Затем отпустила, взглянула в лицо и нежно потрепала за щеки. – Совсем исхудал…

Но не успел Женя ничего ей ответить, как женщина обратила взор на меня. Ее лицо непонимающе вытянулось, глаза распахнулись шире, ресницы часто-часто захлопали. Она перевела взгляд на сына, потом снова на меня, открыла рот, чтобы что-то сказать, но я ее опередила:

– Здравствуйте. Я – Лена, – мой голос звучал до смешного пискляво и неуверенно. – Мы с вашим сыном… друзья.

И в следующее мгновение женщина сжала меня в своих объятиях.

– Я так рада! Приятно познакомиться, Леночка! А я – матушка Екатерина. – Она отпустила меня и указала на дом. – Ты проходи, проходи. Сейчас чаю попьем.

Я улыбнулась ей в ответ и проследовала в дом. Внутри было просторно, светло и чисто. Тут и там виднелись иконы, но это единственное, что отличало это жилище от любого другого.

Пока мама Жени накрывала на стол, отец ей помогал буквально во всем: резал хлеб, насыпал угощения в вазочки, расставлял посуду и раскладывал приборы. А еще он… шутил.

Весело, непринужденно, искрометно. И то, с каким трепетом он смотрел на матушку Екатерину, заставляло меня забыть о том, что этот человек не такой, как все остальные. Неудивительно, что уже через несколько минут я чувствовала себя как дома и смеялась над всеми его шутками.

Даже Женя, не сводящий с меня глаз и постоянно ожидающий какой-то реакции, вскоре расслабился. Мы пили чай, разговаривали, и я все больше убеждалась, что это обычная семья, только очень счастливая. Чего только стоили братья и сестры Исаева – их у него оказалось целых пять: Марфа, Елизавета, Арсений, Александр и младшая Серафима. Та вообще не слезала с Женькиных колен.

Фима трогательно обнимала брата за шею и буравила меня своими синими глазенками, а он так нежно ухаживал за ней: кормил с ложечки, поил, рассказывал стихи и какие-то детские присказки. И это было до невозможного мило.

Я будто очутилась в каком-то другом мире, где все друг друга любят и уважают. Где старшие ласковы с младшими, где младшие слушают старших и где все смеются и живут в гармонии.

Да, все они читали молитву перед едой, и да, глава семьи крестил всю пищу, которую ел, но этот же глава семьи наливал всем чай и угощал пирогами. И он же весело интересовался моими делами, учебой, с упоением рассказывал об успехах своего храма и о замечательной жене.

Оказалось, что мама Жени вяжет, рисует, вкусно готовит и все свободное время посвящает детям. Братья и сестры Исаева посещают различные секции, занимаются музыкой, футболом и мотокроссом. Не знаю уж, чего Женя переживал, но мне все понравилось. У него была классная семья, всем бы такую.

– Мы совершенно не подходили друг другу, – рассказывала матушка, глядя на батюшку влюбленным взглядом. – Ходили на свидания и понимали, что разные мы совсем. Разные фильмы смотрим, разную музыку любим. Непонятно было, как нам удастся ужиться.

В этот момент маленькая Фима потянула ко мне ручки, и мне пришлось отставить кружку с горячим чаем подальше. Женя посмотрел на меня вопросительно, и я пожала плечами. Маленьких детей я раньше на руках не держала, поэтому немного боялась. Но не отказываться же? Малышка в забавном коротком платьице переползла ко мне на руки и прижалась к груди. От нее пахло молоком и чем-то сладким, а светлые волосы были мягкими, как пух. Я обняла ее, и мне стало необъяснимо уютно и радостно.

– А потом я пришла к Ване в гости и увидела там горшочки. Маленькие такие, глиняные, в которых мясо с овощами запекают, – продолжила Екатерина, – они у него без дела стояли. Он у меня спросил, умею ли я в них готовить. Ответила, что да, только доставать боюсь: чтобы их вынуть, нужно руки в самое нутро печки сунуть, где горячо до жути. А Ваня сказал, что будет мне помогать. И тогда я поняла, что неважны эти наши различия. Мы овощи с ним будем в этих горшочках запекать, и нам будет хорошо. Я буду готовить, а он доставать. Так и повелось.