Восхитительная ведьма - Анна Джейн

В травмпункт мы добрались минут через пятнадцать, правда, он оказался платным, и Олег, ни моргнув глазом, оплатил все медицинские расходы. Несмотря на то, что народа в травмпункте было достаточно, приняли меня быстро. Никакого перелома, естественно, не было, зато оказалось, что у меня растяжение связок. Мне наложили тугую повязку и отправили домой, почему-то решив, что Владыко — мой муж.

— У вас замечательный супруг, — добродушно улыбнулась мне медсестра. — Очень о вас заботится.

У замечательного супруга вытянулось лицо, а я обняла его здоровой рукой за пояс, положила голову на плечо и проворковала:

— Он у меня потрясающий. Не только обо мне заботится, но и о ребенке!

— У вас уже и детки есть? — удивилась медсестра.

— Да, Мира, два годика, — потупила я глазки.

— Скоро еще и Аристарх появится, — положил мне вдруг руку на живот Олег. — Жду не дождусь.

— Нет, дорогой, мы его в честь тебя Геннадием назовем, — отозвалась я.

Владыко нахмурилась, а я возрадовалась. Уделала его!

— Счастья вам, — расчувствовалась медсестра, ничего не подозревая. — Такая пара замечательная.

Мы синхронно улыбнулись медсестре и вышли, наконец, из душного помещения на улицу.

— Почему Аристарх? — первым делом спросила я.

— А почему бы и нет? — пожал плечами Олег. — Вы же выдумываете глупые имена.

— Мира — красивое имя! — возразила я.

— Владыко Мира — просто потрясающая аллюзия на вашу глупость. Дайте мне правую руку и идемте, — велел Олег.

И мы пошли.

* * *

Темноволосый и высокий молодой человек выбежал из клуба «Бархат» так быстро, словно за ним кто-то гнался. На ходу он застегнул черное пальто, которое хоть и было теплым, но ужасно его раздражало. Он купил это пальто за какие-то неоправданно бешенные деньги только ради нее — знал, что ей нравится такой стиль. Нравится, когда в образе есть налет элегантности, которая была ему чужда.

«Настоящий мужчина должен быть элегантным, уверенным и сильным», — говорила ему Василина, когда они встречались. И это было давно — словно бы в прошлой жизни. Тогда она была с ним мила, нежно целовала и называла своим медвежонком, когда они лежали в одной постели, укрываясь теплым пледом и прижимаясь друг к другу плечами, чтобы согреться. За окном в его комнате падал снег, ярко светилась новогодняя иллюминация, а в углу всеми огнями сверкала елка. Он никогда не любил Новый год и не украшал дом, считая это глупостью. Однако она любила этот праздник больше дня рождения и светилась от радостного предвкушения. И ради нее он поставил дома эту чертову елку и развесил всюду гирлянды. Ему-то было плевать, а его девочке нравилось. Ради нее он был готов на все. Думал, что и она готова, но оказалось, что нет.

Василина бросила его душным осенним днем, когда холодное вечернее солнце освещало его комнату, оставляя на светлых стенах янтарные следы. Его любимая пришла к нему домой с пакетом, в котором принесла его любимую выпечку и свое любимое фисташковое мороженое, погремела посудой на кухне и зашла в его комнату. Как обычно, встала за спиной, пока он писал программу, и сказала:

«Слава, нам нужно расстаться».

Он сначала ничего не понял, а когда до него дошло, вскочил, перевернув ноут.

«Ты шутишь?» — спросил он, тяжело дыша и не веря в то, что она говорит. Ему казалось, будто бы это затянувшийся кошмар.

«Нет, Слава, не шучу. Нам нужно расстаться», — тихо ответила Василина.

«Почему?» — только и спросил он.

«Я ничего больше к тебе не чувствую, — призналась она. — Не хочу держать тебя при себе — это слишком эгоистично, Слава. Ты должен найти себе хорошую девушку, которая по-настоящему будет тебя любить. Не такую мразь, как я».

Василина повернулась и пошла к двери.

«Другой? — только и спросил он, глядя ей в спину своим тяжелым взглядом. Ему всегда говорили, что у него нехороший взгляд — пристальный, оценивающий, злой. И только она сказала на втором свидании, что ее зацепили его глаза. А он поверил. Дурак.