Навеки мой - Кэролайн Линден

Элиза снова густо покраснела.

– Он сказал, что герцог Вэр предложил неслыханно высокую ставку, и ты согласилась принять ее. Папа прекрасно понял, почему ты приняла такое решение, – поспешно добавила она, чтобы Софи не обиделась. – Он тоже является членом клуба «Вега». Папа сказал, что это была самая высокая ставка в этом году, и на твоем месте кто угодно поддался бы соблазну.

Софи усмехнулась:

– Так и есть.

– Герцог обошелся с тобой грубо? Папа опасался, что подобное могло произойти. Мол, герцог поступил так, чтобы заставить тебя принять ставку. Я знаю, ты не хочешь, чтобы твое имя было связано со скандалами, Софи. И ты никогда не действовала безрассудно. Да и Вэр известен своей холодностью и сдержанностью. Его необычный поступок поверг в шок всех. Даже папу.

«Джек совсем не такой», – подумала Софи, вновь ощутив боль в груди.

– Нет, он не был груб.

– Джорджиана выдвинула предположение о том, что герцог влюбился в тебя с первого взгляда и сделал такую невероятную ставку, поскольку едва не сошел с ума от страсти. – Софи вскинула голову, а Элиза пожала плечами, и на ее губах заиграла присущая ей мягкая поддразнивающая улыбка. – Так чьи слова больше похожи на правду – моего отца или Джорджианы?

Софи медленно поставила чашку на стол. Чай давно остыл, ведь она не притрагивалась к нему.

– Если я скажу правду, отец может запретить тебе навещать меня, как поступила в случае с Джорджианой леди Сидлоу.

– Мой отец хорошо разбирается в людях. Сплетни и досужие домыслы никогда не заставят его изменить свое мнение. Он старается выяснить о людях правду, прежде чем высказать свое суждение о них, – заявила Элиза. – Отец не возражал, когда я сообщила, что собираюсь поехать к тебе в гости.

Кивнув, Софи принялась энергично разглаживать злополучную складку на юбке. Мистер Кросс знает об условиях той партии – вот вам и обет молчания клуба «Вега», – и тем не менее Элиза здесь.

– Ты чувствуешь неловкость? Печаль? Страх? – спросила подруга. – Ты так напряжена, что вот-вот взорвешься. А это значит, что то событие не из приятных. Ты же знаешь, что я унесу твою тайну в могилу. – Она замолчала, но Софи так и не ответила ей.

Софи не следовало говорить об этом. Элиза добрая и честная, и конечно, никогда не поступала даже менее скандально. Запретит ли мистер Кросс дочери общаться с ней, узнав, насколько безнравственно она себя ведет? Компаньонка Джорджианы уже сделала это. И Софи не хотелось потерять обеих подруг.

Но вместе с тем Элиза знала ее, как никто другой, а Софи отчаянно нуждалась в том, чтобы с кем-нибудь поговорить. Элиза выслушает ее и посочувствует. С двенадцати лет Софи действовала по собственному усмотрению, но сейчас пребывала в растерянности.

– Ты права. Кое-что действительно произошло, – призналась она. – Я не могла сообщить об этом в письме. И ты должна поклясться, что никому ничего не расскажешь.

– Даже Джорджиане, если ты не хочешь, чтобы она знала!

– В общем, все начиналось так невинно… – Софи поморщилась. – Хотя нет, не так уж и невинно.

Элиза обратилась в слух, и на ее лице отразилось сострадание.

– Полагаю, все сложилось отнюдь не невинно, если пересуды заставили леди Сидлоу изменить свое мнение о тебе.

Софи покраснела.

– Я совершила ошибку в отношении Филиппа Линдевилла. Помнишь, как поддразнивала меня Джорджиана? Я полагала, он просто флиртовал, считала его забавным и безобидным.

– Ты говорила, что Филипп очарователен.

– Был. Но потом все изменилось. – И вновь Софи подумала о том, скольких проблем могла бы избежать, если бы чуть раньше поняла, что у Филиппа на уме, и начала относиться к нему прохладнее. Но тогда у них с Джеком не случилось бы романа, о котором Софи совсем не сожалела. От всех этих мыслей разболелась голова. – Просто мне не хотелось терять друга – любого друга, – поэтому я и не обращала внимания на его намеки относительно того, что мы можем стать не просто друзьями.

– Прости, что спрашиваю, но неужели это было бы так ужасно?

Элиза и Джорджиана единственные на всем белом свете знали о грандиозном плане Софи, и с расстояния Филипп казался им идеальным решением: красивый, обаятельный и со связями.

– Да, более чем ужасно. Филипп слишком безрассуден. Безрассудный друг забавен, а вот безрассудный муж – это настоящая катастрофа. К тому же его поведение в последнее время оставляло желать лучшего. Ведь это он настоял на том, чтобы я с ним сыграла. С этого и начались все проблемы. Я предложила кости…

– Кости! – воскликнула Элиза. – Ты же не играешь в кости!

– Я хотела преподать ему урок. Филипп так необузданно делает ставки, что в кости мне точно проиграл бы. В этом случае он отправился бы домой и оставил меня в покое.

– Наверное, игорные дома пробуждают в людях самые худшие качества, – заметила Элиза. – Ведь Джорджиана говорит, что он такой красивый и обаятельный…

Софи вздохнула. Элиза слишком романтична, опекаемая и защищаемая обожающим ее отцом. Но Софи видела джентльменов с иной стороны. Мужчины, с уважением относившиеся к леди Джорджиане Лукас, ничуть не смущаясь, таращились на грудь Софи, когда им представлялась возможность. Мужчины, знавшие, что Эдвард Кросс оторвет им головы, если они позволят себе хоть малейшую бестактность в отношении Элизы, без тени сомнения отпускали непристойности, сидя за одним столом с Софи.

– Да. Но он настаивал, чтобы я непременно с ним поиграла. И я сдалась.

– А как случилось, что ты стала играть с герцогом?

– Он пришел в «Вегу», чтобы заплатить долг Филиппа. Судя по всему, сумма была довольно внушительной. Ведь Филипп пообещал не посещать игорных заведений в течение месяца, но уже на следующий день нарушил данное брату слово. Герцог пришел в ярость, увидев, что Филипп собирается играть в кости, и приказал ему убираться из клуба.

Элиза ошеломленно посмотрела на подругу.

– На глазах у всех?

– Да. Не слишком благородно с его стороны. Позднее он и сам признал это. – В глазах Элизы вспыхнул интерес, и Софи, собравшись с духом, продолжила: – Но Филипп отказался. Вероятно, в попытке защитить его я разговаривала дерзко, и герцог заявил, чтобы я перестала обирать его брата и вместо этого сыграла с ним. В порыве негодования я согласилась.

– Джорджиана расстроится, что пропустила такой рассказ, – пробормотала Элиза. – Папа не сообщил мне и половины.

– Герцог начал проигрывать, и это раздосадовало его еще больше. Тогда он предложил весьма скандальную ставку, и я, как дурочка, снова согласилась. – Софи покачала головой. – Сумма была неправдоподобно большой: пять тысяч фунтов! – против недели в моем обществе. Мне стоило понять, что я проиграю.

Рот Элизы непроизвольно приоткрылся. Некоторое время в комнате царила тишина, но потом часы на каминной полке пробили один удар, напугав подруг.