Сладости или Гадости - Джулия Тард

Мы ехали в полной тишине. Паркер ничего не говорил, а у меня не было ни малейшего желания задавать вопросов. Зачем нарушать зарождающееся доверие сейчас, когда он в любой момент может передумать, когда вскоре я и сама смогу увидеть всё собственными глазами.

Тем более что царившая в салоне атмосфера напоминала самое настоящее затишье перед бурей. Воздух казался удушающе вязкими и наэлектризованным. Ещё немного я бы смогла ощутить его у себя на языке, вместе со вкусом кислого металла.

Мы остановились около невысокого дома на Беверли-Хиллз, со всех сторон окруженного сочной растительностью. И, целыми облаками вьющегося по стенам клематиса, наполняющим тёплый воздух приятным ароматом.

И пусть этот гламурный город-анклав, и не считался частью Лос-Анджелеса, но благодаря окружающим районам Бель-Эйр и Холмби-Хиллз образовал так называемый «Золотой Треугольник». Превращаясь в жемчужину  Голливуда.

Не знаю, кто именно мог жить в этом царстве кинозвёзд, но мои внутренние часы так и разорялись выпрыгивающей на всех порах кукушкой, требующей как можно быстрее увидеть хозяина! 

- Надеюсь это ни одна из твоих бывших, - так неожиданно пришло в голову, что язык мгновенно опередил здравый рассудок.

- Нет, - бесшумно захлопнул дверь автомобиля, выставляя сигнализацию. – Моя сестра.

- Сестра? – странно. Никогда бы не подумала, что Паркер может настолько грубо разговаривать с членом семьи.

- Знаю, о чём ты думаешь: «И почему это он не захотел помогать родной сестре?», - тяжело вздохнул, настолько легко поднимаясь по каменным ступенькам, что казалось ещё немного, и он спорхнет отсюда, оставляя меня один на один с огромной красной дверью.

- И почему же? – наконец-то догнала его, наблюдая за тем, как тот вбивает код сигнализации.

- Чтобы не видеть всего этого, - и снова тяжело вздохнув, награждая меня дозой своей хмурости, Паркер позволил пройти внутрь.

Удивительно, но, несмотря на красивый фасад, внутри было слишком пусто и мрачно. Казалась, я смотрю на помещение в процессе ремонта. Белые стены были украшены картинами и фотографиями в рамках без стекол. Что же до мебели, то первое на сто я обратила внимание: её практически не было. А во-вторых: выглядела она ужасно.

Потёртые шкафы. Затасканная ткань на диване и перепачканные подушки. Огромный телевизор еще со времен моей учебы, целая куча валяющихся по гостиной коробок от фастфуда и две совершенно пустые бутылки из-под вина.

- Ого… - не смогла скрыть шока, когда взгляд врезался в лужу чьей-то рвоты.

- А это ещё кто? – раздался сдавленный женский голос, заставляя меня испуганно дёрнуться, поворачиваясь к комоду, около которого сидела откровенно потасканная девушка. Чёрные волосы были убраны в какое-то несуразное подобие то ли косы, то ли растрёпанного пучка. А тёмно-синее платье оказалось напрочь испорченным. Рванное и перепачканное в пену от рвоты, оно было на два добрых размера меньше, позволяя во всей красе представить себе, насколько же сильно похудела его обладательница. – Кажется, я просила, чтобы ты был один.

 - Нет, не просила, - раздраженно проговорил Конен, опускаясь около неё на корточки. И только сейчас я поняла, что именно скрывали всего все его тяжелые вздохи и бездушные взгляды. Боль. И её было настолько много, что вся моя кожа уже начала покрываться колючими мурашками. – Где твоя сиделка?

- Послала её к чёрту, - выплюнула та, пытаясь подняться на трясущиеся ноги. – Эта стерва снова учила меня как нужно жить. 

- Всё с тобой ясно, - помог он ей подняться, поворачиваясь в мою сторону. Лана, это моя сестра Бэк. Бэк, это моя знакомая – Лана.