Не дай мне упасть - Эмма Скотт

– Я понял, – сказал он и вытащил презерватив из бумажника со стойки. Раскатал его по стволу, снова прижавшись губами к моим губам. С восхитительной грубостью он раздвинул мои бедра.

Я думала, что он резко войдет, но Тео медлил. В первый и последний раз за эту ночь он медленно толкался в меня, сжимая мои бедра, пока мы полностью не соединились.

– Господи, да, – прошипела я и укусила его за плечо. Ощущение наполненности, тяжелое давление, жар и твердость его члена, растягивающего меня.

Несколько медленных, глубоких толчков, и Тео начал двигаться.

Он уперся обеими руками в стойку, а я обвилась вокруг него, ногами крепко обхватив талию, высокими каблуками впиваясь в его поясницу. Я прильнула к нему, наши губы пытались сложиться в нечто вроде поцелуя, но просто соприкасались, зубы клацали, языки ласкали друг друга. Когда он вошел в меня, быстро и сильно, я крепче прижала его к себе. Тео переместил рот, чтобы впиться в мою шею, кусая и посасывая. Я ответила, ногтями царапая мышцы на его спине, пока, наконец, растущее во мне напряжение не сконцентрировалось в одном месте.

– Кончи для меня, – прорычал он.

Вцепившись рукой в мои волосы, он прижал мои губы к своим, твердым и крепким. И тогда боль и удовольствие довели меня до края, и я кончила. Тео не выказывал никаких признаков разрядки или усталости. Его тело натянулось как струна от похоти, в то время как мое обмякло от оргазма. Я прильнула к нему, довольная тем, что он берет меня, как хочет, и останется внутри на столько, сколько потребуется, чтобы найти свое собственное освобождение. Однако еще один оргазм, подогретый на огне первого, начал нарастать во мне.

– Еще раз, – пробормотал он мне в губы. – Кончи для меня снова.

Я выгнулась назад, и он крепко обнял одной рукой за талию, входя в меня снова и снова. Пока второй оргазм – в тысячу раз сильнее первого – не накрыл меня с головой.

Я вскрикнула, тело напряглось в экстазе, которого я никогда прежде не испытывала. Его ладони сомкнулись на моих бедрах, притягивая ближе, и как только мой второй оргазм начал ослабевать, Тео кончил.

Он вздрогнул и стиснул зубы, сдерживая крик и превращая его в низкий рокочущий рык. Его толчки замедлились, углубились, но оставались такими же сильными. Боже, его член был глубоко во мне, и я сжимала его там, ногами продолжая обхватывать Тео, пока он не опустошил себя во мне полностью.

Я резко подалась к нему. Тео положил голову мне на плечо, дыханием обдавая мою кожу. Я погладила широкие мускулы спины, поднялась до основания шеи и запустила пальцы в густые шелковистые волосы. Прижала его к себе, наш пот смешался, а дыхание замедлилось.

Он отстранился достаточно, чтобы посмотреть на меня. Его глаза цвета виски сверкнули, и я почувствовала, как он ищет меня в этой безжалостной темноте. Лицом к лицу мы держались друг за друга, и жажда начала нарастать снова. Это еще не конец. Наши губы встретились в легком прикосновении, потом снова. И еще раз. И так до тех пор, пока огонь не разгорелся и не поднялся до небес. Я широко раскрыла губы, чтобы принять его язык как можно глубже, чтобы поцелуем прогнать любые сомнения, чтобы насытиться. Мне хотелось большего. Я хотела делать это всю ночь.

Он вышел, и я тихонько вскрикнула, потеряв его. Тео избавился от презерватива, а затем вернулся и поднял меня. Подхватил под колени и понес к себе в спальню.

Я никогда раньше не бывала здесь. В темноте не увидишь цвета, поэтому я разглядела только скудную мебель: комод, тумбочку, большую кровать с темным одеялом. В комнате стоял резкий мужской запах, пропитанный его одеколоном, мылом и кремом для бритья. Окруженная его запахом, я глубоко вздохнула.

Тео опустил меня на кровать, и я смотрела, как его темная фигура двигается, открывая ящик тумбочки, чтобы достать новый презерватив. Я встала на колени, потянулась к нему, чтобы притянуть к себе. Все мое тело кипело необузданным желанием позволить ему использовать мое тело так, как он хочет.

И он это делал.

Всю ночь.

Я потеряла счет тому, сколько испытала оргазмов. Или сколько он.

Часы сливались воедино в спутанной, потной массе ноющей потребности и голода. Наконец, когда рассвет угрожал рассеять нашу безопасную темноту, мы тяжело погрузились в сон.