Сама невинность - Бертрис Смолл

— Идите загадывать желания! — позвал Артур, когда настал вечер.

Обитатели поместья отправились к реке, где уже были приготовлены деревянные лодочки с вырезанными на бортах пожеланиями. В них осторожно поместили зажженные свечки и пустили по воде. Мельничное колесо вращалось, вызывая рябь и легкие волны на ее поверхности. Крохотные суденышки беспомощно болтались на воде. Некоторые, слишком близко подплывшие к колесу, тонули, на других ветерком гасило огонь. Но те, которые благополучно достигли другого берега, были верным знаком, что желание владельца исполнится.

— Обе наши лодочки целы, — улыбнулась Эльф. — Ты что загадал?

— Поскорее вернуться к тебе. А ты, малышка?

— Чтобы ты побыстрее приехал, — прошептала она, потянувшись к нему.

— Костры зажигают! — закричал, кто-то, и супруги рука об руку вернулись на луг. Вокруг и в самом деле загорались огни, и они снова уселись за стол.

Долгий день заканчивался. Остатки еды исчезли вместе с элем и медовым напитком. Закатные лучи радугой расцветили вечернее небо. Музыканты снова заиграли, и по знаку Седрика господа встали и сцепили пальцы. Свободную руку Эльф протянула Вилле, та, в свою очередь, подозвала Пэкса. Постепенно образовалась длинная линия, она, извиваясь, медленно ползла между кострами в древнем танце, который так и назывался —» Продень нитку в иглу «.

Солнце кануло за горизонт. Небо потемнело. Музыка стала еще громче, ритм — бешеным, диким, первобытным, и вдруг все стихло. Людей окружило глубокое молчание, не нарушаемое ни единым звуком. Потом костры поспешно потушили, и жители Эшлина растворились во мраке. Ранульф тоже повел жену домой. Праздник завершился. Впереди трудовой день.

— Вилла убежала, — неодобрительно пробурчала Аида. — Я сама поухаживаю за тобой, дитя мое.

— Нет, няня, иди лучше спать, — спокойно возразил Ранульф. — Я не хуже тебя помогу своей жене раздеться.

— Верно, господин. Все лишняя забава, не так ли? — закудахтала Аида.

Ранульф ухмыльнулся и последовал за женой в хозяйские покои, оставив весь мир за дверью.

Эльф поспешно обернулась и, обняв мужа, взглянула ему в глаза.

— Скоро ты покинешь меня, — едва слышно выговорила она. — Не знаю, сколько времени тебя не будет, но уже тоскую. Пусть я дерзка и чересчур смела, Ранульф, но прошу, возьми меня. Люби. Хоть всю ночь. Как давно наши тела не сливались в страстных объятиях!

Ее бездонные глаза сияли неприкрытым желанием.

— Я не причиню тебе боли, — тихо пообещал Ранульф. Эльф невольно рассмеялась.

— Клянусь, господин мой, ты самый добрый человек из всех, кого я встречала, хотя, честно говоря, до сих пор жила я довольно уединенно. Не знай я тебя лучше, предположила бы, что у тебя есть любовница среди крепостных. Но ты не из таких, — поспешно поправилась она, видя растерянное лицо мужа. — Ранульф, мой господин, мой славный муж, я с самого начала наслаждалась радостью, которую приносит мне наше соитие. Но мы так давно не были вместе, а ведь через неделю нам предстоит бесконечно долгая разлука. Хотя бы до твоего отъезда мы будем неразлучны! Благодаря своим травам и отварам я быстро исцелилась.

Она торжествующе улыбнулась и погладила мужа по щеке.

— Ты хочешь любить меня? Возможно, мужчине приходится труднее, чем женщине, и хотя я должна по обету чести оставаться целомудренной все то время, что тебя не будет, ты — дело другое, и когда доберешься до двора герцога Генриха, станешь гасить свои желания с прекрасными и утонченными женщинами? — Глаза ее неожиданно сверкнули, и Эльф сердито топнула ножкой. — Клянусь Богом, я этого не допущу! — И она принялась барабанить по его груди стиснутыми кулачками.

Ранульф оглушительно расхохотался. Невероятно! Из неотразимо прелестной и соблазнительной кошечки она мгновенно превратилась в разъяренную ведьму! Неужели он ей небезразличен?

Сердце Ранульфа забилось быстрее, и он осторожно, но крепко сжал ее запястья.

— Малышка, — поклялся он, — я никогда не предам тебя, как бы ни был велик голод, ибо превыше всего ставлю и желаю лишь единственную женщину во всем мире: тебя, моя Элинор.

Прижав ее к своей широкой груди, он спрятал лицо в густых волосах.

— Ты, малышка, моя жена. Другой мне не нужно. Их уста слились.

Немного утихомирившись, она тоже поцеловала его, лихорадочно стараясь распутать узел на его поясе.

— Ну и бесстыдница ты, малышка, — поддел он. — И во что бы то ни стало хочешь заманить меня в постель.

Он помог ей стащить с него тунику и, в свою очередь, ослабил ее пояс и принялся раздевать. Ее юбка вслед за туникой тут же оказалась на полу. Эльф расшнуровала его камизу, и длинная рубаха соскользнула с плеч. Ранульф ответил тем же и привлек ее к себе, так что ее полные груди прижались к его обнаженному торсу, а венерин холмик — к горящему копью. Эльф громко охнула, когда он, встав на колени, скатал и снял чулки с ее ножек и поцеловал пухлые коленки. Потом он поднялся, и Эльф, подражая мужу, сняла с него шоссы и отпрянула, пораженная мощью освобожденной мужской плоти. До сих пор она не видела ее так близко и теперь не могла отвести зачарованного взгляда от источника своего наслаждения. Огромное орудие привлекало ее своими необыкновенными размерами, а какой восторг испытывала Эльф, когда оно наполняло ее!

Когда Эльф встала, муж вопросительно взглянул на нее.

Он снова притянул ее к себе, жадно вдыхая аромат тела.

— Теперь, когда мы лучше узнали друг друга, я могу многому научить тебя, малышка, — признался он.

— Можно, мне поцеловать его?

— Да, — коротко ответил он.

— А что еще?

— Можешь сосать его, как я — твои груди, — прошептал он. Господи, он сейчас взорвется. Она так возбуждает его своими наивными вопросами. Мысль о том, что сейчас эти губки возьмут его плоть, была почти непереносима.

— А если я проглочу твое семя, могу забеременеть? — продолжала любопытствовать она.

— Нет, но я не хочу, чтобы ты это делала. Я сберегу свое семя для твоего сладостного лона.

— И это даст тебе наслаждение? — допытывалась Эльф.

— Да! — выдавил он.

Эльф, ни минуты не колеблясь, упала перед мужем на колени, и жаркие уста сомкнулись на его жаждущей плоти. У Ранульфа голова шла кругом.

— Не так сильно, малышка, — простонал он. Кровь Христова, как она изменилась! Совсем не та невинная девочка, на которой он женился менее двух лет назад!

— Довольно! — вскрикнул он.

Раскрасневшаяся Эльф вскочила, и он принялся осыпать ее безумными поцелуями. Не в силах сдержаться, он подхватил ее, сжимая ягодицы в больших ладонях, и стоило ей инстинктивно обвить ногами его талию, медленно вошел в истекающее любовной влагой тело. Она обняла его, прижалась и глубоко, удовлетворенно вздохнула.