Следы на пляже - Луанн Райс

– Но друг у друга были вы.

Она кивнула:

– Как только мог, он уезжал в Хартфорд, у него там была подружка. Но мы по-прежнему вместе играли в теннис, или он брал меня с собой ловить рыбу. Мы гонялись друг за другом на плотах. Однажды мы объездили всю округу на велосипедах… изучали дороги. И тогда мы нашли эту старую водонапорную башню над железнодорожным полотном. Я влезла по лестнице, чтобы показать свою смелость. – Мэделин закрыла глаза, вспоминая. – Он все звал меня спускаться вниз, но мне хотелось доказать ему, что я могу это сделать.

Доктор слушала.

– Это была шаткая старая лестница. Она была из какого-то серебристого металла, но очень тонкого и ржавого. Я все-таки добралась до верха, но перепугалась, посмотрев вниз.

– Вы взобрались высоко?

Мэделин кивнула:

– Тридцать футов или около того. Я даже замерзла. – Ее тело напряглось, пальцы невольно сжались, как будто она держалась за ступеньку. – Я не могла двинуть ни одной мышцей. Я цеплялась за эту лестницу, уверенная, что сейчас упаду и разобьюсь. Меня словно парализовало.

– А ваш брат?

Мэделин сглотнула. Слезы брызнули из глаз.

– Он полез, чтобы помочь мне, – сказала она.

Доктор молчала, она внимательно смотрела на Мэделин. Мэдди погрузилась в воспоминания – дневная жара, тряска лестницы, когда Джек по ней карабкался, ужас, который она испытывала.

– «Держись, Мэдди, – сказал он. – Ты все сделала отлично, только не смотри вниз. Я помогу тебе». Он был уже близко, и я почувствовала, как он схватил меня за лодыжку. Я сказала ему, чтобы он уходил, что если я упаду, то я не хочу, чтобы он падал вместе со мной.

– И что он сделал? Ушел?

Мэделин покачала головой, слезы теперь лились свободно.

– Нет, он этого не сделал. Он объяснил мне, чтобы я не думала о падении, чтобы я была спокойна, и все, что мне надо сделать, это перехватить нижнюю ступеньку одной рукой. Он стоял ниже меня… говорил со мной спокойно… и не отпускал мою лодыжку. Знаете, что я думаю?

– Что?

– Что, если бы я стала падать, он приготовился сразу перехватить меня и не дать мне рухнуть вниз.

– Это звучит правдоподобно, – сказала доктор мягко.

Доктор молча сидела в кресле в своей маленькой приемной, слушая, как Мэдди тихо всхлипывает. Она достала из коробки, стоявшей сзади нее на столе, носовой платок. У Мэделин ныла левая лодыжка, как будто пальцы Джека до сих пор сжимали ее.

– Я всегда жила с мыслью, что он спасет меня, что бы ни случилось, – рыдала она.

Глаза доктора Мэллори были полны сочувствия и печали, будто она испытывала боль вместе с Мэделин.

– Брат помог вам благополучно спуститься, когда вы почувствовали себя оцепеневшей на этой лестнице.

Мэделин кивнула, продолжая рыдать. Доктор была спокойной, и мысли Мэделин распутывались медленно, как нитки из клубка. Она высморкалась в платок, стараясь остановить рыдания. Когда ей это удалось, она выжидающе посмотрела на доктора Мэллори.

– В начале сеанса вы сказали, что чувствуете себя «замороженной», – сказала доктор, – это звучит похоже на «оцепеневшей».

– Точно так же, как я чувствовала себя на лестнице, – сказала Мэделин, и ее лодыжка опять заныла.

– А в это время ваш брат…

– Теперь он не спасет меня, – проговорилась Мэделин. – Он даже не хочет этого.

Доктор Мэллори сидела тихо, слова Мэделин отражались от стен. Мэдди прижала к глазам скомканный платок, пытаясь остановить слезы.

– Он думает, что это я убила его жену, – прошептала она. – И я так думаю.

Страшные слова отозвались в ее ушах, но доброе выражение глаз доктора не изменилось.

– Я не собиралась этого делать! – крикнула Мэделин.

– Я понимаю, – сказала доктор.

– Почему он не хочет простить меня? Как я могу жить, когда он действительно ненавидит меня… думает, что я убила его жену, мать Нелл? – Мэделин повернула голову, задыхаясь. – Можете ли вы мне помочь, – умоляла Мэдди, – сделать так, чтобы брат простил меня?

Доктор некоторое время молчала, но потом она придвинулась к ней, так, что ее колени почти коснулись коленей Мэделин.

– Я не могу обещать вам это, – сказала доктор Мэллори, и ее карие глаза вспыхнули состраданием. – Но я могу помочь вам простить себя.

В этих словах было слишком много для того, чтобы Мэделин поняла их, но она закрыла глаза и позволила слезам наполнить все ее существо.