На край света с первым встречным - Елена Сергеева

Замираю и чувствую, как сердце пропускает удар.

Блокирую экран и чуть ли не бросаю телефон на стол. Пальцы горят от прикосновения будто к чему-то противному.

Мне надо срочно отвлечься. Хватаю вилку, запихиваю в рот, не разобрав, кусочек еды и пытаюсь жевать, не чувствуя вкуса.

– Так невкусно?!

Поворачиваюсь и с недоумением смотрю на подошедшего Никиту.

– Ты так скривилась, – поясняет он.

Замечаю, что все еще держу в руке пустую вилку, а во рту непроглоченный кусок пищи. Проглатываю.

– Кира!

Кажется, язык атрофировался, а в груди так тесно, словно мое сердце кто-то усердно надувает, и еще секунда-другая – оно не выдержит и лопнет.

– Нет. Просто…

Вскакиваю.

– Извини, я сейчас приду.

Вылетаю из ресторана, чуть не сбив официанта, и взлетаю наверх по узкой лестнице, в номер и, лишь оказавшись там, немного прихожу в себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Горько усмехаюсь. Дура. На что я рассчитывала? Ник же говорил изначально: неизвестно, что будет завтра.

“Рассчитывала: Ник не станет крутить одновременно с двумя!”– отвечаю самой себе. 

Он же сказал: любит меня… Может, просто повторил за мной?!

Вздыхаю. Все происходящее в последнее время было так похоже на сказку. Я убеждала себя: сказки хорошо заканчиваются и у нас все будет чудесно. Но внутри меня зудело: хорошее когда-нибудь заканчивается, просто эти сказки не рассказывают детям, чтобы их не разочаровывать.

Ник ни разу больше не говорил о совместном будущем. Приходит на ум. Впрочем, как и я.

Может, они расстались?! Придумываю отмазку, но она не очень помогает, поскольку не похожа на правду. Причем тут тогда ответственность? За что?!

Знаю, чтобы решить дилемму, надо всего лишь спросить?! Но, во-первых, придется признаться: я прочитала чужое сообщение, а во-вторых, если он признается в других отношениях, моя сказка завершится раньше времени, и я лишу себя четырех счастливых дней с ним! Ведь если я получу в лоб подтверждение догадок, то не смогу притвориться страусом, зарывшим голову в песок и представляющим, что все хорошо. Да. Выходит, мне проще сделать вид – я ничего не знаю!  Я боюсь быть честной не только с ним, а даже сама с собой! Как же все печально.

«Я не хочу испортить последние дни своей сказки», – упрямо повторяю себе. Возможно, это неправильно, но я не могу иначе.

Просидев несколько минут погруженная в свои мысли, я иду в ванную охладить разгоряченные щеки и спускаюсь вниз. Да, я трусливая лицемерка, но я никогда и ни с кем не была так счастлива, и поскольку в моем распоряжении еще несколько дней пути, я украду их для себя и буду наслаждаться ими несмотря ни на что.

Никита смотрит на меня обеспокоенно.

– Что случилось?

– Живот скрутило, – вру без зазрения совести.

– Отпустило? Хочешь пойдем в номер?

– Нет, все хорошо.

Пытаюсь растянуть губы, но они, похоже, одеревенели.

Ковыряюсь в тарелке, отчетливо ощущая: ужин испорчен. И хоть парень старается его спасти, и я пытаюсь помочь ему в этом, но все равно чувствуется натянутость и фальшь.

Подниматься в номер не хочется, и мы идем по каменному променаду, освещенному фонарями, и любуемся луной, красующейся в небе, дорожкой мерцающего света, что она оставляет на водной глади озера, и иллюминацией огней на швейцарском берегу.

Никита обнимает меня, и я, вдыхая запах свежести, исходящий от его поло, пытаюсь забыться и вернуть себе хотя бы не состояние счастья, а способности наслаждаться нашими совместными прекрасными мгновениями.