Слепая зона - Ксана М

Его пальцы ― дразнящие, одурманивающие, доводящие до исступления. Его поцелуи ― сладкие, возбуждающие, мокрые. Тело горело и пульсировало и, попадая на него, холодные капли превращались в кипящую лаву.

Мы сходили с ума, забыв абсолютно обо всем.

Ласкали друг друга, словно обезумевшие.

Словно у нас было всё время мира. И оно замерло только лишь для нас.

Губы Мака скользнули по шее и плечам, по позвоночнику, обсыпав тело новой волной мурашек. Я закрыла глаза и ощутила, как он наполняет меня ― медленно, играя на моём терпении, вынимая душу, вынуждая стать куклой в его умелых руках.

Толчок. И я едва не лишилась сознания.

Скрипнула ногтями по плитке, запрокинула голову.

Толчок. Неспешный, провоцирующий, оголяющий и без того заведенные нервы.

Ещё толчок. И снова.

– Мак…

– Ты сама напросилась, ― прошептал он, и пришлось до боли закусить губу, чтобы не крикнуть.

Мак дразнил и мучил меня. Любил медленно и нежно, в то время как всё моё тело изнывало от желания. Я хотела его жесткости, его грубости, его господства. Он знал это, и наслаждался моим бессилием.

– Это нечестно.

Услышала, как он хмыкнул.

– А кто сказал, что я играю честно?

Почувствовала, как Мак вышел из меня и всхлипнула. Коленки стали ватными, от возбуждения я мало что соображала. Мужские губы коснулись шеи и, подразнивая, добрались до мочки уха. Ледяные капли заставили дрожать.

Ощутила, как его ладони накрыли мои, сильнее вжимая в плитку.

А затем ― как он снова меня заполнил.

Медленно, мучая. Вновь и вновь.

А после ― даря то, чего я так желала.

Жестко. Грубо. Сильно. Мак вколачивался в меня, как бешеный зверь.

Крики смешались с пошлыми хлопками. В воздухе запахло сексом.

Я снова рассудка лишилась, понимая, что пропадаю.

– Мак!

– Да, Никки.

– Господи, Мак!

Царапнула плитку и до крови закусила губы. Сознание помутилось, а после ― разлетелось в щепки. Вскрикнула, понимая, что взорвалась. И чувствуя ― Мак тоже.

Он уронил голову мне на плечо, уткнулся носом в шею.

Мы оба часто дышали, опираясь о стену, и я знала, что до сих пор на ногах лишь потому, что мой греческий Бог стоит сзади.

Мой.

– Осторожнее, я ведь так и привыкнуть могу, ― прошептал он мне в ухо, заставляя удовлетворенно улыбнуться.

Когда мы выползли из душа, часы показывали 9:21. Я подумала, что, наверное, Мак всё―таки опоздает на тренировку, но мне было приятно понимать, что причиной этому буду я. И наш жаркий утренний секс, конечно.

Мы уже оделись, и Мак собрал свою спортивную сумку, когда дверь комнаты внезапно с грохотом шарахнулась о стену.

Я вздрогнула и повернулась.

На пороге оказалась Тейлор ― её руки дрожали, лицо было мокрым от слез, а в глазах ― такая вопящая боль, что не «услышать» её было просто невозможно.

– Это правда? ― дрожащими губами спросила она, в упор смотря прямо на Мака.

– Правда, что? ― не понял он.

– Я приёмная?

Застыла, понимая, что не дышу. А ещё не ощущаю, как в спину мне дышит Мак.

Всё потому, что он тоже не дышал.

– С чего ты это взяла?

– Не ври мне, Майкл! Боже, хотя бы раз в жизни скажи мне правду!

– Я никогда тебе не врал…

– Я бумаги нашла. В ящике твоего стола. ― бросила на кровать папку, и не нужно было смотреть, что там, чтобы понимать ― Тейлор не блефует. ― Ну как? Станешь отрицать?

– Давай поговорим, хорошо?

Тейлор выдохнула. Судорожно. Рвано. На грани срыва.

Понимая ― всё правда. Всё до последней строчки.

А затем переключилась.

– Ты знала, верно? ― она посмотрела на меня с такой болью и одновременно с такой надеждой, что у меня едва сердце на куски не порвалось.

Я знала.

Знала и не сказала.

Предала. Солгала. Причинила боль.

И самое паршивое ― осознанно.

– Тейлор…

– Все вокруг знали, так? Все, кроме меня!

– Лори, послушай…

– Да не хочу я слушать! ― надрывно закричала она, а затем, срываясь в истерику, завертела головой. ― Вы все мне врали! Ты! Родители! Все!

– Лори… ― но не слушая брата, Тейлор уже неслась прочь из комнаты. ― Лори!

Мак практически перелетел через меня, выскочив следом за сестрой. Я ― за ним.

Преодолел лестничный пролет за две секунды и едва не вышиб закрывающуюся перед ним входную дверь.

– Лори! ― он стукнул по капоту отцовской машины. ― Давай поговорим, прошу! Остановись! ― она отвернулась, заплакала сильнее, а затем резко сдала назад. ― Лори, черт возьми, не поступай так со мной! ― удар сердца; второй. ― Лори!!

Шины взревели, когда Тейлор резко вырулила на соседнюю дорожку.

– Лори!!!

Автомобиль с визгом сорвался, и я едва сдержала всхлип, каждой клеточкой ощутив разрастающуюся внутри Мака боль. Тупую. Жгучую. Слишком непосильную для одного.

Он схватился за голову. А затем внезапно рухнул на колени.

Я рванула к нему, чувствуя, как по щекам бесконтрольно текут слезы.

А сердце ― уже в который раз обливается кровью.

Упала на асфальт рядом, взяла его лицо в ладони. Пальцы дрожали, грудь горела. Хотелось выть, кричать, вопить. И забрать всю его муку себе. Всю. До последней капли.

– Посмотри на меня, ― прошептала, сморгнув с глаз пелену, ― ну же.

Мак поднял взгляд, и я закусила губу.

– Она даже не выслушала меня… даже не попыталась…

– Ей просто нужно время.

– А что, если она что―нибудь с собой сделает? Господи, Никки, я ведь никогда не прощу себе, если с Лори что―то случится.

И мне хотелось бы убедить его, что ничего не случится.

Хотелось бы успокоить.

Но мы оба понимали ― сказав это, я бы солгала.

Тейлор была слишком взбалмошной, слишком эмоциональной и слишком ― слишком. Эта девчонка даже в нормальном состоянии умудрялась вляпываться в неприятности. Одному Богу было известно, что могло прийти ей в голову сейчас.

– Позвоню Сейджу, ― прошептала, доставая из кармана мобильник.

Набрала номер и, вслушиваясь в гудки, не переставала смотреть на Мака.

Сердце вновь отстукнуло, когда я осознала, что впервые вижу, как этот всегда сильный и решительный мужчина ломается под гнетом невыносимой боли.

Что впервые вижу, как он плачет.

Мак (+ кусочек от лица Тейлор)

Я потерял сестру.

Эта мысль уже почти сутки не давала мне покоя.

Тейлор не отвечала на сообщения и не брала чертову трубку. Никто из её друзей и знакомых не знал, где она. Мы с Сейджем половину города на уши