Слепая зона - Ксана М

Так случилось и со мной.

Боб подбросил мне одну бомбу. Затем другую. И я боялась обнаружить ещё.

Сжимая в руках мобильный, не переставала разглядывать фотографию.

«Ты всё знал, сукин сын, и просто ждал. Ждал, когда можно будет ударить посильнее. Сделать побольнее».

Я поверить не могла, что мой дядя был способен на подобную подлость.

Усмехнулась и отвернулась к окну.

Сколько ещё шансов ты будешь давать ему, Никки? Сколько ещё будешь плясать под его дудку? Угождать ему? Жить так, как хочет ОН?

Качнула головой, а затем набрала проклятый номер.

Один гудок. Второй.

– Понравился мой сюрприз?

– Ты ничтожество.

На том конце трубки раздался противный низкий смех.

– Я хищник, Никки. А хищники делают всё, чтобы выжить. К тому же, ― весело хмыкнул он, ― девочке давно пора было узнать правду.

– Это было не тебе решать.

– Ты права, ― выдохнул Боб, и я представила, как закинув ноги на стол, он выпустил изо рта несколько клубов дыма, ― но в этом только твоя вина. Если бы ты не играла со мной в чертовы игры, мне не приходилось бы пачкаться в грязи. И если бы не хотела переиграть меня и не начала собирать документы в суд за моей спиной.

Я замерла.

– Если бы не это всё, Никки, многих драм можно бы было избежать.

Открыла рот, жадно ловя им воздух.

Нет―нет―нет.

– Как ты…

– У меня везде уши, птичка моя. Особенно в вашем захудалом городишке. ― я услышала, как он потушил сигару и усмехнулся. ― Удивлена? Думала, я оставлю тебя без присмотра? Рискну своим положением? Нет. Слишком многое поставлено на кон. И какой―то капризной маленькой девчонке я уж точно не позволю ворочать своей жизнью. ― закончил он, а я ощутила, как на глаза навернулись слезы.

Я набирала номер Боба, полная уверенности в том, что всё решу.

А теперь снова ― словно беззащитный ребенок ― хотела зарыться носом в подушку и громко безудержно рыдать.

– И что теперь? ― осипшим голосом спросила я.

– Венди уже забронировала тебе билет. Рейс завтра. Всю информацию получишь по электронке. И Никки, ― не без удовольствия предупредил он, ― попробуешь провести меня, я раздавлю твоего дружка одним щелчком пальцев. Всего пара звонков, и ему не видать ни места в Лиге, ни Чемпиона ― ничего. Игры в куклы кончились. Усекла?

Прислонилась лбом к стеклу и, зажмурившись, кивнула.

– Да…

Боль душила, перекрывая кислород. Но я понимала ― выбора у меня нет.

Боб прервал звонок и, выронив трубку из рук, я завыла.

От безысходности, отвращения и пугающей теперь неизвестности.

Регби ― спорт для настоящих мужчин.

Грубые столкновения являются неотъемлемой частью игры.

Даже если тебя вынесла своим весом чья―то стокилограммовая туша, твоя задача подняться и продолжить, а не биться в истеричных конвульсиях.

Это игра для джентльменов, но не для изнеженных сосунков.

Рассечённая голова и залитое кровью лицо ― в регби обычное дело.

Типичный футболист, стонущий от боли, словно оргазмирующая макака, на регбийном поле долго не протянет. Если ты не получил травму ― не смей падать. Если тебя пихнули ― пихни в ответ, а после игры сходите вместе в бар.

Каждый матч в регби ― это настоящая, жесткая схватка.

И ты никогда не знаешь, какой шрам она подарит тебе на этот раз.

Уже через пять минут после первого свистка, мы перехватили инициативу у Вестминстерских Хорьков.

Техас был великолепен.

Он отвоевывал территорию, создавал давление, выигрывал раки. Многое делал рефлекторно, не задумываясь. И это помогало не тратить лишние секунды.

На протяжении часа игры мы полностью контролировали ход поединка, оказав на Хорьков такое мощное давление, что у тех разом отказали почти все детали механизма: штрафные сыпались на ровном месте, в открытой игре накапливались потери, в раках сильно напрягали наши форварды. За первые двадцать минут у них не было ровно ни одного подхода к зачетке, в то время как мы уже осуществили одну затяжную осаду.

– У них линия обороны напрочь дезорганизована, ― сплюнул кровь Техас, ― они даже достойную схватку не могут протащить.

– Уже давно могли удавку затянуть, ― подтвердил Аврора, ― кто вообще их выпустил на поле?

– Тем лучше для нас, ― напомнил я, ― у них полно слабых мест, и мы можем задавить их даже в открытом столкновении. Действуем по плану. Выполняем контратаку и ведём мяч к зачетке. Не забываем разыгрывать пас. Всем всё ясно?

Получив одобрение от команды, я кивнул, велев всем разойтись.

Техас молча дал понять, что подстрахует.

А затем началась бойня.

Соперники по-прежнему грешили нарушениями, и в конечном итоге это помогло нам быстро пробить в их защите необходимую брешь.

Спустя пятнадцать минут отчаянной схватки Хорьки, наконец, верно выставили защиту, однако та не продержалась и нескольких минут. Они заработали штрафной и после безуспешных попыток пробиться молом, перевели игру на пустующий фланг, где наш Вудби намертво впечатал мяч за заветной линией.

Встреча завершилась со счетом 49:12.

Последняя перед главной игрой.

– Эй, как насчёт того, чтобы сегодня всем вместе завалиться в бар? ― прокричал Аврора, и гул из одинадцати удовлетворённых голосов стал ему ответом. ― Кэп, ты как?

Усмехнулся и, захлопнув свой шкафчик, мотнул головой.

– Простите, парни. Не сегодня.

Снова тот же гул, только на этот раз разочарованный.

– Всех отведу в субботу в Гроув, если мы выиграем главный матч. Слово капитана.

– Мы выиграем, кэп, ты ведь знаешь, ― улыбнулся Аврора и, пожав мне руку, по―дружески похлопал по спине. ― Ради тебя и в огонь, и в воду.

– И по медным трубам, ― подхватил Хасслер, вынуждая меня усмехнуться.

– Только вот мест всего три, ― услышал я, и в раздевалке наступила тишина.

– Ты прав, Зейн. Их три. Всего трое из вас получат шанс, о котором мечтают. Но я хочу, чтобы вы помнили, что каждый из вас его достоин. Каждый из вас ― лучший в том, что делает. ― я оглядел своих ребят и остановился на наших столбах. ― Аврора. Эрик. Я не знаю никого выносливее и страшнее вас. Вы ― наш таран. И берете на себя все самые крепкие тумаки и шишки. ― ребята улыбнулись, а я двинулся дальше. ― Вудби. Ты отличный лидер линии атаки. Ни разу не подводил ребят. И много раз выбивал нам попытки. Что бы между нами не происходило, знай ― ты ценный игрок этой команды. И я не хотел бы видеть на твоём