Изящная месть - Элоиза Джеймс

У Хелен упало сердце, когда, войдя в библиотеку перед ужином, она увидела, что рядом с Рисом на маленьком диванчике сидит Лина. Том стоял поодаль от них. Хелен поняла, что у нее проснулись былые чувства к мужу, которые ей следовало бы навсегда изгнать из своего сердца. Всего лишь час назад они вернулись с романтического пикника, и Хелен даже совсем забыла, что у Риса есть красивая молодая любовница, которая спит в комнате, смежной с его спальней.

— Шампанского, миледи? — поклонившись, спросил Лик. Хелен кивнула.

— Завтра вечером я хотела бы съездить в Воксхолл, — объявила она наиграно веселым тоном, но ее голос предательски дрогнул. — Это то единственное место, где я могу не опасаться, что меня узнают. Мне надоело сидеть день и ночь в четырех стенах!

Лина бросила на Хелен удивленный взгляд, быстро отодвинувшись от Риса. Хелен стало жаль себя, ведь она была благодарна любовнице мужа за то, что та обладала хорошими манерами и старалась не оскорблять ее. А такая женщина, пожалуй, была достойна презрения.

— У нас нет времени ездить в Воксхолл, — проворчал Рис.

— Ничего, найдем, — сказала Хелен голосом, в котором звучали стальные нотки.

Рис оторвал глаза от партитуры.

— Как ты думаешь, чем мне следует закончить второй акт, в котором капитан Чартерис находит принцессу в деревне квакеров? Фен в своем либретто коротко написал «звучит музыка».

— Может быть, закончить акт чем-то вроде танца? — предложила Хелен, сделав глоток шампанского.

Оно было холодным и игристым. Хелен почувствовала, что вот-вот чихнет.

— Я мог бы написать полонез, — задумчиво промолвил Рис.

— А я бы на твоем месте вставила сюда вальс, — сказала Хелен.

Ей хотелось подойти к мужу и заглянуть в партитуру, но она не могла заставить себя приблизиться к дивану, на котором сидела любовница Риса.

— Вальс? — переспросил Рис. — Но я никогда не писал вальсов. Помнится, прошлым летом ты работала над чем-то подобным.

У Риса была примечательная черта: ему в память намертво врезалось все, что касалось музыки, хотя он абсолютно не помнил, когда у его жены был день рождения. Он забыл поздравить Хелен даже в первый год их брака.

— Да, ты прав, я написала вальс, — сказала Хелен, допивая шампанское.

— Как, по твоему мнению, воспримет его публика? — озабоченно спросил он. — В Королевскую итальянскую оперу обычно приходят довольно чопорные люди.

— Я не узнаю тебя, Рис! — воскликнула Хелен. — Ты никогда не боялся шокировать окружающих. С каких это пор ты стал таким осторожным?

В этот момент Том отвел Лину к дальнему окну библиотеки. Это было весьма тактично с его стороны. Теперь супруги могли поговорить без посторонних.

— Ты же знаешь, что я консервативен в том, что касается музыки, — усмехнувшись, заметил Рис. От его взгляда и улыбки у Хелен затрепетало сердце. — Сыграй мне, пожалуйста, свой вальс.

— Но здесь нет фортепьяно, — возразила Хелен. В глубине души она боялась, что ее произведение не понравится мужу.

Рис встал.

— Так давайте перейдем в комнату для занятий музыкой! — предложил он. — Том и Лина станцуют для нас. Том! — окликнул он стоявшего у окна брата. — Ты ведь умеешь танцевать вальс?

— Нет, — обернувшись, ответил Том, — я не имею ни малейшего понятия, как это делается. Если бы мои прихожане увидели меня вальсирующим на паркете, их, пожалуй, хватил бы удар.

— А мой отец время от времени танцевал с моей мамой, — смеясь, сказала Лина. — Но не вальс, конечно!

— Считается, наверное, что священникам не подобает танцевать быстрые танцы, — сказал Рис. — Не понимаю, почему я до сих пор не написал ни одного вальса? Пойдемте же все в комнату для музицирования! Лина, ты покажешь Тому, как надо вальсировать. Это совсем не трудно. Не бойся, Том. Здесь нет твоей паствы, тебя никто не осудит.

Но переступив порог гостиной, в которой стояли музыкальные инструменты, они поняли, что здесь невозможно танцевать. Пол комнаты был завален рукописями.

— Ты забыл об этих грудах бумаг? — спросила Хелен, тронув мужа за рукав.

Рис огляделся вокруг с таким растерянным видом, как будто впервые видел царивший здесь беспорядок.