Мы сделаем это вдвоём - Салма Кальк

Книга имела на обложке герб, и я знала, что на него нужно уронить каплю крови, тогда она раскрывалась и что-то показывала. Я уже почти три десятка лет не была магом, но взяла брошь, проткнула палец иглой и уронила каплю крови на герб. И к моему огромному удивлению, книга сделалась невидимой на моей ладони – хотя я ощущала её размеры и вес. Вот и славно. Книга исчезла во внутреннем кармане платья, а я вытерла слёзы и позвала Фелисьена.

Вдвоём с ним мы просидели там ещё с полчаса, пока не заглянул де ла Мотт – он несколько раз за ночь заглядывал проведать короля, и дальше случилась та понятная и необходимая суета, сопровождающая смену власти в любом государстве. Я угадала – новый король Луи велел мне убираться из дворца немедленно и не приближаться к любому члену его семьи до конца жизни. Я не стала спорить, я хотела запереться у себя и оплакать всё то, что у меня было, и что ушло вместе с Луи этой ночью. А его семья… у старшего принца уже была жена, принцесса из Видонии, и двое детей – сын Луи и дочь Мария-Луиза. Его брат Франсуа прибыл в столицу порталом через два дня, а дядя Анри – и того позже.

Похоронить Луи должны были в Лимее, в фамильной усыпальнице. Это королей из прежних династий хоронили в кафедральном соборе столицы, а Роганы не изменили Лимею. Я думала о том, как бы мне поудачнее начать торги и добиться возможности проститься с любимым мужчиной, когда на рассвете ко мне в дом постучались и велели открыть именем короля.

За дверью я увидела гвардейцев принца Франсуа – был при нём отряд магически одарённых молодых людей. Они велели мне собраться, и препроводили меня в Бастион – государственную тюрьму, объяснив это распоряжением нового короля.

Мне даже не сразу предъявили обвинение – а когда сделали это, то я услышала о государственной измене и ещё о чём-то, столь же чудовищном. И ещё мне говорили, что мои камеристки Мари и Аннет рассказали всё о моих якобы тёмных делах, но я точно знала, что им рассказывать абсолютно не о чем. Если бы меня спросили о смерти моего мужа, я бы созналась, потому что всё это сейчас виделось уже совершенно не важным. А государственная измена… это не про меня.

Потом ещё добавилось столь же нелепое – попытка отравления принца Франсуа. А почему сразу же не нового короля Луи? Я так и спросила, когда меня водили на очередной допрос. И подумывала, что стоит им применить пытку, то я, скорее всего, не выдержу и скажу им всё, что они захотят услышать. Почему-то ко мне не пригласили мага-дознавателя, впрочем, подумав, я поняла, почему. Потому что он бы сразу же сказал, что я не виновата в том, в чём меня обвиняют, а этого не желали, как я понимаю.

А потом возник кардинал Фету – он желал беседовать со мной лично, и он-то как раз спросил о пропавшей книге. Книга осталась дома, и если там производили обыск – то её нашли. Но я ничего не знала ни об обыске, ни о чём другом, ни о том, есть ли вообще у меня ещё хоть какой-нибудь дом. Так и сказала – ничего не знаю. Он не маг, ему можно. А мага они не приведут, скорее всего… так и случилось. Не привели. Но согласились дать мне тетрадь и письменные принадлежности.

Когда я начала писать эти воспоминания? На третий месяц заключения, наверное. Всё снова вспомнилось и прошло перед глазами – как будто я пережила эти годы ещё раз. Но – воспоминания отлично помогали скрасить долгие дни одиночества.

Когда меня вызвали и сообщили, что обвинение в отравлении с меня снято, но за всё прочее, случившееся по моей вине в предыдущее царствование, я лишаюсь права проживания не только в Паризии, но и вообще на территории Франкии – я уже не удивилась. Мне дали три дня на сборы – я очень попросила. Войти в свой дом, собраться в далёкую дорогу, увидеться с сыном.

На удивление, дом дождался меня, его не разграбили. Все мои драгоценности, сумма денег, и королевское сокровище – тоже. Я проверила, капнув кровью – это оно, да. И даже кое-кто из прислуги не сбежал – кому было некуда бежать. Мари и Аннет выпустили разом со мной, мы втроём плакали, смеялись, вспоминали и переживали всё заново.

Аннет возвращалась к родне. Мужа Мари уже несколько лет как не было в живых, а дочери вышли замуж, все три. И она сказала, что поедет со мной, куда бы меня не заслали.

Я рассчитала остававшихся слуг, и сделала всем подарки – за службу и за верность. Наняла мага – законсервировать дом. Узнала, что Эжен сейчас в столице, и послала ему записку, желая хотя бы попрощаться. Он отговорился делами принца Франсуа.

Я слышала, что у них с женой нет детей, но мало ли, вдруг ещё будут? Я хотела оставить кое-что моим возможным внукам, но… И тогда я отправила записку принцу Франсуа. Очень хотела спросить его, когда это я успела покуситься на его жизнь?

На удивление, он прибыл ко мне сам. Оторвал от сборов – я как раз паковала в самый низ сундука принадлежавший его семье артефакт. Затолкала под обложку платок со следами крови из проколотого пальца, спрятала в слоях одежды книгу и пошла беседовать.

- Радуйтесь, маркиза, что вы вообще остались в живых, - сказал он, поджав губы ровно как делал его отец. – И что я отдал приказание замолчать ваши преступления, - добавил высокопарно.

- Ваше высочество, сдаётся мне, что преступление моё состоит в том, что меня любил ваш отец, опровергните мои слова, если я не права. А всё остальное легко решается магическим допросом, которого не было. Вы думаете, я не понимаю, почему его не было? Вам бы не удалось подделать результат, ни один настоящий маг не подпишет протокол допроса, в котором содержится ложь. Скажите, так?

Он смотрел. Молчал, а потом рассмеялся.

-