На скамейке возле Нотр-Дам - Ирина Степановская

– Пора прощаться. Пусть твоя жена не судит нас, русских, строго.

Она улыбнулась с чувством даже некоторого превосходства перед Катрин и поцеловала Сержа быстро, крепко. Выскочила из машины и побежала в сторону Больших бульваров.

– Лена! – крикнул ей вдогонку Серж. Она остановилась уже на углу. Ее хрупкая фигурка темнела на фоне ярко освещенной арки Сен-Дени. – Ты ведь не сердишься на меня? – крикнул Серж.

Лена молчала только одно мгновение.

– Я тебя люблю! – донесся до него ее голос. – Очень тебя люблю! – Ее фигурка скрылась за поворотом. Серж сел в автомобиль, концерт Пиаф закончился. Он выключил приемник. Ему показалось, что в наступившей тишине мотор его машины взревел, как самолет.

* * *

Я по-хозяйски взяла себе плед, подушку и закрыла за собой дверь на террасу еще до того, как Маша впустила своего ночного гостя. У стены стояло кресло-качалка, мне ничего лучшего было и не надо. Приоткрытое окно комнаты, тоже выходившее на террасу, хоть и было занавешено шторой, мешало мне только видеть, но не слышать.

Гость вошел. Мы с Машей не ошиблись, определив его по голосу, – это действительно был Валерий. Расставшись с Леной, он не поехал на аэродром. Выйдя из метро, он еще послонялся некоторое время по городу, а потом явился к Мари.

Не знаю уж, какой у него был вид, но голос был на редкость спокойный. В открытое окно до меня доносился каждый звук. Мне было неудобно подслушивать – не перед Валерием, он мне все еще не нравился, а перед Машей. Но… деваться мне было некуда. Я устроилась в качалке, завернулась в плед, подложила под голову подушку и закрыла глаза, чтобы Башня не мешала мне заснуть. Я наслаждалась от того, что спала теперь, как убитая. Однако разговор за окном оказался таким непредсказуемым, что, несмотря на поздний час, заснуть я не смогла.

Голоса доносились приглушенно и не мешали моим собственным мыслям. Да и мыслей у меня в этот момент было немного. Я была сыта, пьяна, я устала… В голове гуляла приятная пустота. Отвлеченно я размышляла: какое мне дело до маленьких человеческих слабостей? Ну, явился этот Валерий вместо одной женщины к другой… Что тут такого – удивительного, необыкновенного? Такими событиями полон мир…

Единственное, что меня смущало, я не понимала, на чьей я стороне. В этот чудесный вечер я любила и Ленку, и Мари.

– У меня есть пельмени и водка, – сказала Маша как-то уж очень буднично. Можно было подумать, что это ее постоянный знакомый вдруг заглянул на огонек. – Будете есть?

Валерий помолчал, и я почувствовала замешательство в его голосе.

– Времени нет. У меня минут тридцать. Я должен вам объяснить…

Маша стояла совсем рядом с окном, за которым лежала я.

– Не надо ничего объяснять. Скажите, что вы хотите?

«Ну, Ленка может проститься со своим женихом», – еще успела подумать я, как голос Валерия вдруг сказал вовсе не то, что я ожидала.

– Я приехал специально, чтобы между нами не было недомолвок. Чтобы вы не думали, что я хотел вас обмануть… – Он сделал паузу. Мари не торопила его. – Я хочу исправить ошибку. – Он снова заговорил: – Действительно, предлагая вам стать моей женой, я вел себя глупо и даже подло по отношению к Лене.

«Вот, значит, как далеко у них зашло! – вдруг сообразила я. – Но Маша, видимо, ему отказала. Может, поэтому она и рыдала?» – Несмотря на всю мою привязанность к Лене, мне теперь стало жалко Мари.

– Естественно, вы не могли принять мое предложение, – бубнил Валерий. Я услышала, как Маша прошла в кухню и налила там себе воды. Мне показалось, что, когда она пила, ее зубы стучали о край стакана. Потом этот звук прекратился – со стаканом в руке она прошла назад.

– Не думайте обо мне плохо, Маша! – Его голос приблизился, я поняла, что он тоже подошел к окну. – Это была минута слабости, минута искреннего желания, которое я высказал, не таясь. Но вы оказались умнее меня, Мари. Я приношу вам свои извинения.

Послышался удар и звон стекла.

«Второй», – подумала я про стакан. Первый раскокала я три дня назад. Так Маша стаканов не напасется.

Послышались шаги и звон мелких стекляшек. С пола стали подметать, решила я. Через некоторое время осколки звякнули в мусорной корзине.

– Вы опоздаете на аэродром, – сказала затем Маша. – Вам пора идти.

Я будто увидела, как Валерий разглядывает часы.

– Нет, есть еще пятнадцать минут.

– Что, собственно, вы хотите от меня? – вдруг раздраженно сказала Маша.

– Я обещаю вам, что сделаю все, что в моих силах, чтобы Лена была со мной счастлива.

Чуть звякнули стекляшки, высыпанные в мусоропровод, стукнул поставленный в угол металлический совок.

– Спасибо. Теперь я спокойна. Надеюсь, что Лена будет в хороших руках, – донесся из кухни голос Маши. Не без сарказма, как я заметила. Валерий сказал:

– И еще…

Маша молчала. Мне показалась, что она отвернулась от него.

– Маша, послушайте, встреча с вами была для меня как наваждение. Я увидел вас и решил, что все возможно вернуть.

Маша молчала.

– Клянусь! Чем хотите, клянусь, что я любил свою первую жену, когда женился на ней. Не знаю, что бы только я не отдал, чтобы не случился тот ужасный вечер, та ночь, когда она…

– Но… – Тут Машин голос окреп, мне показалась, что она опять подошла к Валерию. – Если вы все еще любите свою умершую жену, зачем вы морочите голову моей племяннице?

Мне показалось, он взял Машу за руку:

– Я не морочу ей голову. До встречи с вами все было определено, все решено! Со времени смерти жены прошло три года… Я все еще чувствую себя виноватым. – Он опустил голову, будто вспоминал. – Время шло, сын подрастал, я встретил Лену. И я решился: пусть будет новая семья! Но когда я увидел вас, неожиданно, тогда рано утром, вы еще спали… и даже еще раньше, как только вошел в ваш дом… Все изменилось. Я подумал: а что, если Бог, или случай, или сам черт устроили все специально? И знакомство с Леной было лишь для того, чтобы я встретил вас?

– Внешнее сходство ничего не значит.

Мужской голос стал тише, мне показалось, что Валерий отошел и, может быть, сел. Куда он мог сесть? В кресло или на кровать.

– А вы уверены, что все люди действительно такие уж разные? – вдруг тихо спросил он. – И если есть желание жить вместе…

И тут я услышала, как Мари заорала. Да, да, заорала, что для меня было совсем неожиданно.

– Конечно, разные, черт побери! – она орала ему прямо в лицо. – Вы поступаете, как эгоист! Ваша жизнь… Ваша жена… Какого черта вы вообще ко мне приперлись? Я жила тут себе спокойно, знать вас не знала, думать о вас не думала, и вот являетесь вы и прямо с порога мне заявляете, что я, видите ли, на кого-то похожа? Да какое мне дело до вашей жизни? Слышите, какое мне дело?! – Она уже, наверное, трясла его за грудки. – Уж если кто и должен разбираться с вами и с вашими чувствами, так это Лена, ваша невеста!