Эдера - В. Гридасова

Между тем из полиции Валерио сообщили, что машина Леоны — вся искореженная — найдена в озере Браччиано. Тела же погибшей найти, пока не удалось.

— Мы полагаем, — пояснил комиссар полиции, — она оказалась выброшенной из машины и утонула. В этом озере действуют сильные течения, они могли унести тело далеко от места аварии, но мы подключили аквалангистов.

— Это я виновата, — казнила себя Клаудия. — Я должна была предвидеть опасность.

— Не терзайся, — успокаивал её Валерио. — Если кто и виноват, то это я: ведь я убеждал Эдеру и Матильду поверить Леоне. А в Рождество ей удалось обмануть нас всех.

— Хоть бы Андреа выжил, — взволнованно повторяла Клаудия. — Только бы он выжил!

Андреа по-прежнему был без сознания, но угроза смерти уже миновала, и теперь врачи советовали Эдере запастись терпением, поскольку до полного выздоровления было ещё очень далеко.

Однажды она привезла в больницу Лало, полагая, что его присутствие Андреа тоже непременно почувствует.

— Валерио, мой хороший, позови папу, — говорила она сыну. — Папа услышит тебя. Он вернётся к нам.

— Эдера, — вдруг чётко произнёс Андреа. — Эдера…

— Да, любимый, я здесь!

Андреа с трудом приподнял тяжёлые веки.

— Эдера, дорогая… любимая… жена моя… Валерио… сын…

Эдера, затаив дыхание, ловила каждое его слово, ещё не до конца поверив, что чудо, наконец, произошло.

— Агу, агу! — потянулся к отцу Валерио.

— Наш папа вернулся, сынок, — сказала Эдера.

— Да, — подтвердил Андреа. — Я люблю вас. Люблю тебя, Эдера…

Глаза его закрылись, и он опять погрузился в тяжёлый сон.

— Не уходи! Не уходи! — испугалась Эдера. — Не оставляй нас, Андреа!

— Синьора, успокойтесь! — подбежал к ней Джулио, сын профессора Джиральди, работающий врачом в клинике отца.

— Он говорил со мной! — пояснила Эдера. — Он узнал меня и всё вспомнил! Прошу вас, сделайте что-нибудь!

— Не волнуйтесь, — повторил Джулио. — Возьмите ребёнка.

— Кардиограмма стала лучше, — заметил подошедший Антонио Джиральди. — А давление?

— Ещё близко к критическому, — ответил Джулио, — но пульс, кажется, стабилизируется. Это невероятно!

— Значит, ты сможешь усилить терапию? — спросил Джиральди-старший.

— Именно это я и собираюсь сделать.

— Синьора, — обратился профессор к Эдере, — вы не должны плакать. Теперь мы уж точно спасём Андреа!

— Знаешь, папа, — сказал Джулио, когда они с отцом вышли из палаты Андреа, — эта женщина, Эдера, преподнесла мне урок. Её воля оказалась решающей там, где я был бессилен.

— Такая терапия называется: любовь, — улыбнулся профессор. — Андреа спасёт чудо любви.

Эдера с ребёнком вернулась домой, а Валерио, узнав о перемене в состоянии Андреа, немедленно собрался в больницу.

— В этом нет необходимости, — сказала Эдера. — Я сейчас уложу Лало и поеду туда снова.

— Нет! — по-отцовски строго произнёс Валерио. — Ты будешь отдыхать, а возле Андреа посижу я.

Приехав в клинику, он увидел там сестру Марту.

— Профессор сказал мне, что Андреа ещё раз ненадолго приходил в себя и звал Эдеру, — сказала она Валерио.

Сидя рядом с Мартой у постели Андреа, Валерио решился заговорить о том, что давно его мучило.

— Сестра Марта, вы заменили Эдере мать, может, вы будете милосердны и к моей несчастной Бианке: простите ей этот невольный грех и помолитесь за неё?

— Господь милостив, — ответила Марта. — А ваши страдания в течение многих лет, возможно, уже с лихвой искупили грех Бианки. Я буду молиться за неё, и вы тоже молитесь.

— Спасибо, — растроганно произнёс Валерио. — Ещё я хотел попросить вас об Эдере. Не оставляйте её, она в вас нуждается. Не думайте, что теперь, когда она обрела отца, ваши материнские полномочия прекратились.

— Вы напрасно беспокоитесь, синьор Валерио, — сказала Марта. — Я вынянчила Эдеру вот этими руками. Всю жизнь я считала её своей дочерью и никогда не смогу относиться к ней по-другому… Хоть и не принадлежу к вашей семье.

— Вы — член нашей семьи, сестра Марта!

— Для меня очень дорого то, — взволнованно произнесла Марта, — что это говорите именно вы, отец Эдеры.

Эдера огорчилась до слёз, когда узнала, что Андреа приходил в сознание, а её не было в больнице.

— Больше я отсюда никуда не уйду! — заявила она.

— К сожалению, никто не может сказать вам, когда наступит очередной момент просветления, — попытался отговорить её Джулио. — Может, сегодня, может, завтра…

— Поэтому я и должна быть здесь всё время! — подхватила Эдера. — Когда бы он ни захотел меня увидеть, я буду рядом с ним!

— Знаете, я завидую Андреа! — признался Джулио.

— Мне кажется, сейчас Андреа не позавидуешь, — возразила Эдера.

— Нет, позвольте с вами не согласиться. Я убеждён, что это вы силой своей любви отвоевали его у смерти!

— Мы с Андреа любим друг друга, как миллионы других людей.

— Пусть будет по-вашему, но я никогда не встречал таких самоотверженных женщин.

— Надеюсь, когда-нибудь встретите, — улыбнулась Эдера. — Доктор, он просыпается!

— Эдера… Эдера, — еле слышно произнёс Андреа.

— Я здесь, дорогой!

— Эдера… Я бы хотел…

— Не разговаривай! — строго сказал Джулио. — Тебе нельзя напрягаться. Подожди, пока восстановятся твои силы.

— Джулио… — Андреа вопросительно посмотрел на Эдеру.

— Да, это Джулио. Ты узнал его?

— Здравствуй, Андреа, — обрадовался Джулио. — Твоя жена говорила мне, что ты обрёл память, но я, признаюсь, не до конца ей верил. Поправляйся, и мы с тобой ещё о многом поговорим!

— Эдера, где мой сын?

— Он ждёт тебя дома. Выздоравливай поскорее.

— Я хотел бы спросить, — продолжал Андреа, но Джулио прервал его из боязни, что вопрос будет о матери.

— Всё! На сегодня хватит! У тебя ещё слишком низкое давление. Синьора, можно вас на минутку пригласить в мой кабинет? — Джулио пристально посмотрел на Эдеру, давая понять, что Андреа сейчас надо оставить одного.

— Да. Только на минутку. Андреа, я скоро вернусь.

— Сейчас мы введём ему болеутоляющее, — пояснил Джулио, когда они вышли, — чтоб рана не беспокоила его, и он будет спать несколько часов. В это время вы тоже могли бы поспать.

— Хорошо, — согласилась Эдера, — я устроюсь здесь, на кушетке.

— Когда он спросит о матери, вы должны сказать ему, что она попала в аварию, но не погибла, а… исчезла. Пусть он думает, что ей удалось спастись бегством. Теперь, когда амнезия прошла, восстановились и его чувства к матери. Мысль о её гибели или о предстоящем суде снова может повергнуть Андреа в шок.

— Мне будет непросто сказать ему всё это.

— Разумеется. Но вам он поверит скорее, чем кому бы то ни было.

На следующий день Андреа говорил уже более окрепшим голосом:

— Эдера, милая… Почему ты стоишь? Присядь