Все наши разницы - Оксана Алексеева

– Анна Андреевна, приехали, – позвал меня негромко.

Я уже не дремала, просто глаза прикрыла – так время текло быстрее. Сразу радостно поспешила к дому, украшенному маленькими огоньками. Все окна распахнуты, как будто молодежи зимний холод не страшен, а музыка громыхала так, что под ногами вибрация ощущалась. Я влетела внутрь и едва не рассмеялась. Понятное дело, что в четвертом часу ночи здесь трезвых не было, Полина Андропова вообще на софе клубочком свернулась, даже шум ей не помеха.

– Анна Андреевна! – заверещала Алиса. – Вот это да! А как вы адрес узнали?

В мою сторону мгновенно потекли те, кто еще стоял на ногах. А я торжественно заголосила:

– Забежала поздравить вас! Ребята, с Новым годом! Вы все очень умные, уверенные в себе и сообразительные. Желаю вам в наступившем году удачи и реализации всех ваших талантов!

Канерская впихнула мне в руки бокал. Пить я не хотела, но с удовольствием чокнулась с каждым по очереди. И попутно не могла не заметить, что Димы среди них нет. Тоже спит где-нибудь за диваном? Хотя здесь еще второй этаж. Я оторвалась от толпы и уверенно зашагала к лестнице. Не уеду, пока не покажусь ему, а то потом не поверит, что я вообще приезжала!

Они стояли в пролете, не особенно скрываясь от остальных. Ксюша Дробыш заметно дрожала, но смотрела на его лицо прямо. Дима уперся локтем в стену рядом с ее головой, а большим пальцем другой руки вел по ее губам. Это не было плодом фантазии или галлюцинацией пьяного сознания – за столько времени из меня выветрились остатки шампанского. Я все видела своими глазами. Но не могла двинуться или издать звук, даже тогда, когда он наклонился к ее лицу, чтобы коснуться ее рта уже не пальцем. Заодно я отстраненно понимала настоящую причину, по которой он не хотел приглашать меня на эту вечеринку.

– Анн… Дреевна! – невнятно, но громко позвал Богдан. – Мы вас теперь не отпустим!

Жуковский резко повернулся. И, клянусь, он выглядел совершенно трезвым – на фоне остальной толпы уж точно. От его взгляда я и очнулась. Пошла к выходу, грубо отодвинув от себя Ярмилова. Прибавила шага, стремясь поскорее добраться до машины.

– Анна Андреевна! – Дима зачем-то побежал следом, не тратя время на поиск верхней одежды. – Аня, да стой ты! Николай, не смей заводить!

– Едем, – жалобно попросила я, едва втиснувшись на место.

Этот замечательный мужчина оправдал мои надежды и ударил по газам. Возможно, даже он Дмитрия недолюбливал или вовсе не боялся его ослушаться. Вырулил на трассу, ни о чем не спросил и не произнес ни одного слова, пока не высадил меня возле моего подъезда.

Как-то странно, что предсказание Юрия Владимировича сбылось так быстро. Может, он на самом деле понимает в жизни гораздо больше меня?

Глава 20

Конечно же, он написал. Раз уж бежал следом, то явно намеревался вешать еще какую-то лапшу на уши. Но в такой ситуации приказной тон показался неуместным до смешного – я точно посмеюсь через неделю-другую: «Номер телефона дай!!!». Именно так, с тремя восклицательными знаками. После тишины с моей стороны добавил: «Я позвоню и за пару минут все объясню. Но этой писаниной мы будем два часа заниматься».

Целых два часа? Надо же. А то мне померещилось, что и двух жизней не хватит. Собиралась ответить: «Ничего не объясняй, мне все равно», но эту ложь за правду не выдать. Мне было ни хрена не все равно, выкручивало до боли, ломота в висках мешала соображать. И все же я постепенно приходила в чувство: вначале оглушило, но дыхание уже выровнялось, мысли начинали шевелиться, а контузия сменялась пустотой. Быть использованной неприятно в любом возрасте, и все-таки есть разница – в своем я хотя бы могу относиться к этому более адекватно. Раз Дима так завелся, то приедет. Мне же его видеть пока совсем нельзя. Только по этой причине я не оставила его сообщения без ответа: «Все, хватит. Я сразу знала, что примерно этим и закончится. Не ожидала, что это случится так быстро, но как уж есть. Будь добр, исчезни». Тотчас отправила его в черный список и удалила всю переписку в чате.

Я, может, и была неопытной в отношениях, но хорошо понимала – в ближайшее время мне будет плохо. Поэтому нельзя погружаться в самоистязания, правильнее придерживаться обычного режима дня и по возможности отвлекаться. Для начала было бы неплохо немного поплакать – слезы помогают справиться с тяжестью. Но, подойдя к зеркалу, осознала, что сегодня не получится: я все еще пребывала в шоке и внутренней тишине, а для истерики надо накопить энергию. И вид у меня был не сказать что совсем разбитый – до организма еще не дошло? Губы только белые. Но если учитывать, насколько запоминающейся выдалась новогодняя ночь, – это не считается. Теперь в душ и спать. Встать по будильнику ровно через восемь часов, постепенно вернуться к привычному графику. Девятого стартует сессия – если ее переживу, то потом с каждым днем будет только лучше. Еще до начала депрессии я мысленно прикинула, как из нее выйду с наименьшими потерями.

Но стоило улечься и завернуться в одеяло, как мой идеальный план прервал звонок Мишани:

– Анют, с наступившим! Что происходит? Димка требует твой номер.

– Не давай, – попросила я.

– Не буду, – заверил друг. – А что случилось-то?

Отвечать я не хотела, но без интереса уточнила:

– Он орал на тебя? А то на меня попытался буквами наорать.

– Нет, говорил спокойно, но настойчиво. Повторял, что это очень важно, потому что пока приехать не может, а надо с тобой пообщаться. Едва не уломал, черт речистый, но я решил сначала у тебя спросить.

Шикарно, то есть Дима там уже и не психует. Так почему должна я?

– Спасибо тебе, Миш. Настоятельно советую его заблокировать. И Асю предупреди.

Голос приятеля изменился:

– Сделаю, не переживай. Анечка, солнышко мое, ты в порядке? Я прямо сейчас приеду! Вероника, да подожди ты, у меня тут срочно, – последняя нервная фраза была адресована не мне и произнесена куда-то в сторону.

Ясно, в этом мире ничего не меняется – с ним там очередная однодневка. И это откровение меня отрезвило – я резко села, выкатив глаза от мощного потрясения. Мысль-то простейшая, но в голову не приходила! Сколько подобных у Мишани было за минувший год? А за все время с тех пор, как