Унесенные ветром. Том 2 - Маргарет Митчелл

Она нетерпеливо похлопала себя по колену. Следовало бы Уиллууже быть здесь. Конечно, она могла бы пойти к Булларду и выяснить, нет ли еготам, или попросить кого-нибудь подвезти ее в Тару, если Уилл почему-то не смогприехать. Но ей не хотелось идти к Булларду. Была суббота, и, наверно, половинамужского населения округи уже там. А Скарлетт не хотелось показываться им втраурном платье, которое было совсем не по ней и не только не скрывало, аподчеркивало ее деликатное положение. Ей хотелось выслушивать и словасочувствия по поводу смерти Джералда Но нужно ей их сочувствие. Она боялась,что расплачется, если кто-нибудь хотя бы произнесет ее имя, а плакать она нежелает Она знала: стоит только начать и рыдании не остановишь, как в тустрашную ночь, когда пала Атланта, и Ретт бросил ее на темной дорого загородом, и она рыдала, уткнувшись лицом в гриву лошади, рыдала так, чтоказалось, у нее лопнет сердце, и не могла остановиться Нет, плакать она нестанет! Она чувствовали, что в горле у нее снова набухает комок — уже не впервый раз с тех пор, как она узнала печальную весть, но слезами ведь горю непоможешь.

Они только внесут смятение, ослабят ее дух. Почему, ну,почему ни Уилл, ни Мелани, ни девочки не написали ей о том, что дни Джералдасочтены? Она села бы на первый же поезд и примчалась бы в Тару, чтобы ухаживатьза ним, привезла бы из Атланты доктора, если бы в этом была необходимость!Идиоты, все они идиоты! Неужели ничего не могут без нее сообразить? Не всостоянии же она быть в двух местах одновременно, а господу богу известно, чтов Атланте она старалась ради них всех.

Она нетерпеливо ерзала на бочонке — ну, что за безобразие,почему не едет Уилл! Где он? И вдруг услышала похрустывание шлака нажелезнодорожных путях за своей спиной, а обернувшись, увидела Алекса Фонтейна,который шел к повозке с мешком овса на плече.

— Господи помилуй! Неужели это вы, Скарлетт? —воскликнул он и, бросив мешок, подбежал к ней, чтобы приложиться к ручке; егосмуглое, обычно мрачное узкое лицо так и просияло от удовольствия. — Дочего же я вам рад! Я видел Уилла в кузнице — ему подковывают лошадь. Поезд вашопаздывал, и он решил, что успеет. Сбегать за ним?

— Да, пожалуйста, Алекс, — сказала она иулыбнулась, несмотря на свое горе. Так приятно было снова увидеть земляка.

— Да.., э-э… Скарлетт, — запинаясь, сказал он, всееще держа ее руку, — очень мне жаль вашего отца.

— Спасибо, — сказала она, а в душе подумала: хотьбы он этого не говорил. Слова Алекса оживили перед ней Джералда с его румянымлицом и гулким голосом.

— Если это может хоть немного вас утешить, Скарлетт, хочувам сказать, что все мы здесь очень им гордимся, — продолжал Алекс ивыпустил ее руку. — Он.., словом, мы считаем, что он умер как солдат, задело, достойное солдата.

О чем это он, подумала Скарлетт, ничего не понимая. Умер каксолдат? Его что — кто-то пристрелил? Или, быть может, он подрался сподлипалами, как Тони? Но сейчас она просто не в состоянии ничего о немслышать. Она расплачется, если станет говорить о нем, а плакать она не должна —во всяком случае, пока не укроется от чужих глаз в фургоне Уилла и они невыедут на дорогу, где никто уже не увидит ее. Уилл — не в счет. Он же ей какбрат.

— Алекс, я не хочу об этом говорить, — отрезалаона.

— Я вас нисколько не осуждаю, Скарлетт, — сказалАлекс, и лицо его налилось, потемнело от гнева. — Будь это моя сестра, ябы… В общем, Скарлетт, я никогда еще ни об одной женщине слова дурного несказал, но все же я считаю, кто-то должен выдрать Сьюлин.

«Что за чушь он несет, — недоумевала Скарлетт. —При чем тут Сьюлин?» — Очень мне неприятно это говорить, но все здесь такого жемнения. Уилл — единственный, кто защищает ее.., ну, и, конечно, мисс Мелани, ноона — святая и ни в ком не видит зла…

— Я же сказала, что не хочу об этом говорить, —холодно произнесла Скарлетт, но Алекс явно не обиделся. У него был такой вид,словно он не только понимал, но и оправдывал ее резкость, и это вызывало у неедосаду. Не желала она слышать от чужого человека ничего плохого о своей семье,не желала, чтобы он понял, что она ничего не знает. Почему же Уилл что-то отнее утаил?

Хоть бы Алекс так на нее не пялился. Она почувствовала, чтоон догадывается о ее положении, и это смущало ее. Алекс же, разглядывая ее всгущавшемся сумраке, думал о том, как она изменилась, и удивлялся, что вообщеее узнал. Возможно, это оттого, что она ждет ребенка. Женщины в такую поручертовски дурнеют. Ну и понятно, она расстроена из-за старика О’Хара. Ведь онаже была его любимицей. Но нет, в ней произошли какие-то глубокие перемены.Выглядит она сейчас куда лучше, чем в их последнюю встречу. Во всяком случае,так, точно ест досыта три раза в день. И это выражение затравленного зверькапочти исчезло из ее глаз. Сейчас эти глаза, в которых раньше были страх иотчаяние, смотрели жестко. И даже когда она улыбалась, в ней чувствоваласьуверенность, решимость, властность. Можно не сомневаться, веселенькую жизнь онаустроила старине Фрэнку! Да, Скарлетт изменилась. Она по-прежнему хорошенькая,но миловидность и мягкость пропали, как пропала эта ее манера смотреть намужчину с таким выражением, что он все-то на свете знает — чуть ли не болеесведущ, чем сам господь бог. Впрочем, а они все разве не изменились? Алексвзглянул на свою грубую одежду и снова помрачнел. Порою ночью, лежа без сна, онвсе думал и думал о том, как сделать матери операцию, и как дать образованиемальчику покойного Джо, и как достать денег на нового мула, и начинал жалеть,что война кончилась, — пусть бы шла и шла. Они тогда не понимали своегосчастья. В армии всегда была еда — даже если это был только кусок хлеба; всегдакто-то давал приказания, и не было этой мучительной необходимости решатьнеразрешимые проблемы — в армии не о чем было тревожиться, разве лишь о том,чтобы тебя не убили. А сейчас ко всему прочему надо было что-то решать и сДимити Манро. Алекс хотел бы жениться на ней, но понимал, что не может, когдастолько ртов надо кормить. Он любил Димити давно — много лет, а теперь на еещеках уже начали вянуть розы и в глазах потухли веселые огоньки. Вот если быТони не пришлось бежать в Техас… Будь у них в семье еще один мужчина, все былобы иначе. Но его любимый задиристый братишка скитается нынче где-то на Западебез гроша в кармане. Да, все они изменились. Что ж в этом удивительного? Онтяжело вздохнул.

— Я еще не поблагодарил вас за все, что вы с Фрэнкомсделали для Тони, — сказал он. — Ведь это вы помогли ему бежать,верно? Как благородно с вашей стороны. До меня дошли слухи, что он находится вбезопасности в Техасе. Мне не хотелось вам писать и спрашивать.., но.., вы сФранком дали ему денег? Я хотел бы вам их вернуть…

— Ах, Алекс, да замолчите вы, бога ради! Не надосейчас! — воскликнула Скарлетт. В эту минуту деньги действительно ничегодля нее не значили.

Алекс помолчал.