Держать в плену - Анжела Снайдер

— Ария, что случилось? — Говорит он, в его голосе слышны замешательство и беспокойство.

— Что случилось? Что случилось?! — Я передразниваю его, хихикая, прежде чем истерически расхохотаться.

Боже, кажется, я наконец-то схожу с ума.

Матео поворачивается к Эсмеральде и говорит ей: — Отведи всех на кухню. Мы скоро будем.

Как только остаемся одни, Матео хватает меня за руки и нежно встряхивает.

— Поговори со мной, Ария, — приказывает он.

— Как долго? — Выпаливаю я.

— Что?

— Как долго я здесь, Матео? Как долго? — Я требую ответа.

Он смотрит на часы, а затем быстро говорит: — Три месяца, одиннадцать дней, шесть часов и двадцать восемь секунд.

Я лишаюсь дара речи от его слов. Он знает все с точностью до секунды?

— Подожди…

Мой голос замолкает, поскольку все мои охваченные паникой мысли внезапно поглощает один животрепещущий вопрос.

— Откуда ты это знаешь?

Его темные глаза пронзают мои, когда он заявляет: — Я слежу за важными вещами в своей жизни. За вещами, которые имеют значение.

Требуется некоторое время, чтобы до него медленно дошли его слова. Матео не из тех людей, которые прямо говорят о своих чувствах. Постоянно приходится читать между строк, когда речь заходит о нем, но это самое точное, что он когда-либо говорил мне.

Я важна для него.

Я важна для него.

И он знает, как долго я здесь, с точностью до минуты и даже секунды.

Схватившись за перила лестницы, присаживаюсь на первую ступеньку, мне нужна минута, чтобы успокоиться. Я была на грани срыва от потрясающих новостей о том, как долго здесь нахожусь, но сейчас… сейчас я просто пытаюсь все переварить.

Матео не давит, не пытается проникнуть в мои мысли. Он просто стоит рядом, даже если я не хочу, чтобы он утешал меня.

— Интересно, моя семья думает, что я мертва, — размышляю я вслух.

Я могу представить, как моя мать убита горем, отец вне себя от ярости из-за того, что он до сих пор не смог меня найти. Брат и Ренато определенно разделили бы гнев и вину. И Селина… О, Селина, вероятно, обезумела, обвиняя себя во всем. Она не могла знать о трекере-маячке, который Константин вживил в ее тело. Если бы она знала, кому-нибудь рассказала и никогда бы не покинула наш дом.

Матео немного помолчал, прежде чем предложить: — Я могу сообщить, что ты жива и здорова, если это заставит тебя почувствовать себя лучше.

Мои глаза останавливаются на нем, выискивая какие-либо признаки обмана. Он был против того, чтобы я связывалась со своей семьей после того телефонного звонка, когда из страха разболтала брату много информации.

— Ты бы сделал это? — Спрашиваю я, мой голос чуть громче шепота.

— Для тебя — да, — отвечает он.

И снова я читаю с ним между строк. Не знаю точно, когда я стала женщиной, о которой он заботится, а не женщиной, которую купил и был вынужден заботиться. Но что более важно, не знаю, когда он стал тем человеком, с которым я хочу быть, а не тем, от кого пытаюсь убежать.

— Считай это одним из своих подарков на день рождения, — говорит он.

А затем он заходит за угол и вытаскивает красивую белую коробочку с ярко-розовым бантом.

— Вместе с этим.

Я осторожно беру коробку и открываю ее.

Там лежит слой розовой оберточной бумаги в тон, и я осторожно отодвигаю ее. Мои глаза расширяются при виде пары туфель от Лабутен на каблуках металлического золота, спрятанных внутри. Они выглядят точь-в-точь как те туфли, которые были на мне в ночь похищения. Пара, которую мама подарила мне.

Я медленно вытаскиваю одну из туфель на каблуке и изучаю ее. Она выглядит новой, но я должна знать.

— Это…?

Мой голос замолкает, когда в горле образуется комок.

— Да. Те же самые туфли. Я приказал их отреставрировать.

Слезы наполняют глаза, когда я прижимаю каблук к груди. Знаю, глупо плакать из-за пары туфель, но это подарок моей матери. Вполне возможно, это последний подарок, который когда-либо получу от нее. Я носила их, когда думала, что моя жизнь кончена. Я так много вынесла с ними на ногах, и они заставляли меня чувствовать себя сильной. Неудержимой.

Матео мог бы пойти и купить мне что-нибудь новое, бессмысленное, вроде украшения или совершенно новых туфель. Но вместо этого он пошел дальше и сделал то, что, как он знал, мне понравилось бы, то, чем я бы дорожила.

И теперь я плачу совсем по другой причине.

Матео хмурится, изучая мою реакцию.

— Надеюсь, они не облажались. Я заплатил много денег, чтобы…

Я не даю ему закончить предложение. Ставлю коробку и бросаюсь в его объятия, практически прижимаясь к нему, когда мой рот требует его в страстном поцелуе. Он обнимает меня, притягивая ближе и углубляя поцелуй. Когда он отстраняется, его глаза ищут мои.

— Они тебе нравятся?

— Я люблю их, — признаюсь в спешке. — Спасибо.

Улыбка украшает его сексуальный рот, и у меня перехватывает дыхание. Качая головой, я медленно отхожу от него и делаю глубокий вдох.

Я поднялась со своего самого низкого уровня до высокого за несколько минут, и все еще пытаюсь наверстать упущенное. Все эти новые чувства переполняют меня, но я разберусь с ними позже, когда останусь одна и у меня будет время подумать.

— А там торт? — Наконец спрашиваю я.

— Конечно, — говорит Матео. — Эсмеральда готовит лучший шоколадный торт, который ты когда-либо пробовала в своей жизни.

— Я верю, — говорю ему, прежде чем позволяю отвести меня на вечеринку по случаю моего дня рождения, которая затягивается до глубокой ночи.

Глава 45

Ария

Матео верен своему слову, и даже позволяет мне сидеть у него на коленях, пока печатает зашифрованное электронное письмо, информируя своих контактов в Соединенных Штатах, что я жива и здорова, и чтобы они передали это сообщение моей семье.

После этого берет меня на поверхности своего стола.

Он трахает меня медленно, с эмоциями, скрытыми за каждым толчком. Я думаю, он боится потерять меня. И, честно говоря, я тоже боюсь потерять его. В глубине души знаю, что нам не следует делать ничего из этого по миллиону разных причин, но, кажется, я не могу сбавить обороты или остановиться. И, может быть, я этого не хочу.

Матео звонят вскоре после наших занятий любовью, и я