Звездочка миллиардера. Это моя дочь! - Виктория Вишневская

Позвонить папе и попросить его забрать меня?

Нет, это вызовет вопросы.

Такси?

Да кто сюда поедет?!

Отчаявшись, кидаю сумку на пол.

— Даже психануть нормально нельзя! — и бью её ногой. Тяжело дышу, но быстро успокаиваюсь, зная, кто мне поможет.

ГЛАВА 56

Люба

— Вань, спасибо, что согласился подвезти, — искренне говорю и держу сумку за спиной у подъезда моего дома. Я не интересовалась, что с квартирой, но вижу новое окно в кухне.

— Да мне несложно было, — чешет затылок парень. Это его привычка. — Был рад, что ты позвонила. Отлично поболтали в пути.

Это да. Хотя я чувствовала напряжение в салоне. Ваня постоянно расспрашивал о моём муже. Кто он, кем работает. Был удивлён, что в этом лесу, откуда он забирал меня, вообще кто-то живёт.

Вот! Я не одна так считаю!

Жаль, что Владка не смогла приехать с детьми. У неё сейчас другие заботы — тёрки с бывшим мужем и свёкром.

Пришлось просить бывшего. Он ведь сказал обращаться к нему, когда надо будет. Вот и настал тот момент. Лишь бы Глеб пока не знал, куда я уехала. Тут, правда, надо дураком быть… Но да ладно. Здесь лучше, чем там, в доме, где каждый предмет вызывает злость и боль.

С ним ведь всё связано.

— На чай не пригласишь?

— Вряд ли он там есть. Как и кухня.

О ремонте я ничего не знаю. Мама договаривалась с соседями, пока я занималась Астрой и Пожарским.

— А, пожар же был, — вспоминает об инциденте.

Киваю.

— Тогда ладно, — со вздохом протягивает мне ладонь. — Угостишь, как появится возможность.

— Договорились, — отвечаю на рукопожатие. А раньше всё по-другому было. И вот сейчас, смотря на этого просто парня, не понимаю, как мы могли быть вместе. Сейчас я вижу в нём лишь друга.

И когда меня перестали привлекать мои ровесники? Старый дед Пожарский выявил во мне специфические вкусы. А какой у него характер… Чёрт, почему я опять о нём думаю? Он козёл!

Ваня, улыбнувшись, разворачивается и идёт к машине. Я же залетаю к себе на этаж и здороваюсь с соседями, которые верещат о том, как я расцвела.

Видели бы они меня до сегодняшнего утра… Это я ещё потухла.

Захожу в родную квартиру. Как же я по ней скучала! Запах, правда, совсем другой из-за того, что здесь никто не живёт. А раньше ведь стоял аромат еды, детских салфеток и тёплого молочка.

Помню, как впервые привела сюда Астру… И в груди всё трепещет.

Она сразу же пошла всё осматривать, как маленькая хозяюшка…

От воспоминаний чуть не плачу. Благо от хороших моментов.

Печально прохожусь по кухне взглядом и столбенею. На секунду. А затем залетаю в неё, оглядываясь по сторонам. Эй, а пожар вообще был?! Почему тут всё как новенькое? Даже посуда с этикетками!

Так всё быстро сделали? Удивительно.

Присаживаюсь на стул и улыбаюсь. Так всё необычно после роскошного коттеджа Пожарского…

Грусть появляется от того, как сильно я привыкла к тому дому. Я ведь и уют начала в нём уже наводить. И плед в гостиной оставила, и ковры расстелила в некоторых местах.

Ай, пусть там теперь Марта всё обустраивает.

Ложусь на стол головой и прикрываю глаза.

И почему всё так обернулось?..

Гад ты, Пожарский, гад.

Не знаю, сколько так лежу, но приходится встать. Прибираюсь в квартире, убирая слой пыли, появившийся за время нашего отсутствия. Принимаю душ и ностальгирую, разбирая игрушки Астры, которыми она почти не играла. И заказываю доставку — готовить мне не для кого.

Предательство предательством, а ужин по расписанию.

Когда раздаётся звонок, мчусь к двери. Курьер приехал! А чего так рано? Должен же быть только через час.

Распахиваю дверь и удивлённо моргаю.

Не курьер.

— Вань?

Днём виделись. Зачем пришёл?

— Не ждала? — неуверенно проговаривает.

— Не-а. Я чай ещё не покупала.

— А я увидеть тебя захотел.

Ой, не нравится мне всё это.

— Так виделись же…

— После этого сильнее захотел.

Переступает порог моей квартиры. Тянется ко мне руками, пытаясь обнять. И я тут же останавливаю его ладонями, выставив их вперёд.

— Ты чего? — испуганно шепчу.

Неужели он принял мой звонок за что-то большее?

Блин, надо было звонить папе! Или Славе! Может, вошла бы в моё положение, услышав, что её брат нехороший человек!

— Люб, ты же мне не просто так позвонила? Вернуть всё хочешь? — спрашивает с надеждой и не бросает попытки обнять меня.

— Нет! — восклицаю и пячусь назад. А он ногой входную дверь закрывает и надвигается на меня. — Я просила о помощи. Сам сказал, что я могу к тебе обратиться.

— Можешь, — одобрительно кивает. — Но я хочу плату за помощь.

Что же за меркантильные люди!

— А, так чаем могу угостить, — нервно отзываюсь, понимая, на что он намекает.

— Его же нет, — усмехается.

— Найдём, найдём! — в испуге бегу на кухню. Он заходит за мной следом, оглядываясь по сторонам. — Тебе какой? Чёрный, зелёный?

— С Любовью, — серьёзно выдаёт, снова надвигаясь на меня.

Да что на него нашло?!

Подходит, крепко обнимает и зарывается носом в мои волосы.

И почему мне так неприятно?.. Помыться хочется.

Представляю на его месте Пожарского — вот с ним сердце клокочет как ненормальное. А с Ваней нет. Наоборот, отторжение. И взявшееся из ниоткуда чувство измены.

— Я так скучал по тебе, ты бы знала… — обжигает дыханием кожу головы.

— Не знаю, — пищу, пытаясь отстранить его от себя. А он как прилип, так не отлипает. — Вань, ты меня пугаешь, перестань.

— Я тоже себя пугаю, — вздыхает и тянется ко мне своими губами.

Тревожно мечусь по сторонам, не зная, как от него оторваться.

Благо в дверь звонят, и его это сбивает, его хватка слабеет. Пользуюсь этим моментом и вырываюсь.

— Курьер! — визжу и бегу в коридор. Сейчас выбегу на лестничную площадку, а дальше… Не знаю, что дальше. Но разговоры тут не помогут. А быть изнасилованной своим бывшим мне не хочется.

Открываю дверь и опять встречаю незваного гостя.

И этот — вызывает раздражение.

Вот перед его визитом мне не помешало бы поесть. Чтобы немного подобреть.

— Ты чего вытворяешь? — встав в дверном проёме, спрашивает Пожарский. Упирается рукой в дверной косяк и, сощурившись, сканирует меня пламенным взглядом. Так сильно, что я вот-вот превращусь в пепел.

Не успеваю ответить, как из кухни выходит Ваня.

Пожарский медленно переводит своё внимание на него. И в глазах мелькает странный огонёк.

— А это кто ещё такой? — Глеб мрачнеет, а голос становится сердитее.