Огонь в его ярости - Руби Диксон

в мою сердцевину, где я самая скользкая. Я ласкаю свой вход, а затем возвращаю влагу обратно к своему клитору, снова дразня его. От добавленной смазки все становится лучше, и я задыхаюсь от желания, дразня свой клитор. — Я так давно этого не делала, — говорю я ему. — Я не могла прикоснуться к себе, пока пряталась. — Мое дыхание прерывистое, и становится все труднее формировать законченные мысли, поскольку я продолжаю трогать себя, рисуя маленькие круги вокруг своего клитора. Это не так приятно на ощупь, как его язык, но я знаю, как подразнить себя ритмом, который быстро доставит мне удовольствие. — Если бы я это сделала, — выдыхаю я, — кто-нибудь мог бы учуять соки на моем влагалище и прийти меня искать. Поэтому я не могла прикоснуться к себе, пока ждала тебя.

Его ноздри снова раздуваются, и он стонет, закрывая глаза, когда я провожу пальцами по своим складочкам, и это издает влажный звук. Боже, я и не подозревала, что была такой мокрой, когда делала это. Мокрая для него.

— Раст, — снова выдыхаю я. — Хочешь посмотреть, как я кончаю? Я так близко. — Я выгибаю бедра, прижимаясь к нему всем телом, пока двигаюсь к вершине.

«Моя», — рычит он у меня в голове, а затем толкает меня на спину, его руки опускаются на мои покачивающиеся бедра. Он скользит между моих ног и зарывается лицом в мою киску, неистово облизывая мой влажный жар. — «Это мое, моя Эми. Мое удовольствие. Мой вкус». — В его мыслях столько собственничества, такая сильная потребность, что внутри меня словно взрывается бомба. Я вскрикиваю, когда он посасывает мой клитор, а затем он рычит и трется лицом о мои складочки, пытаясь продлить мой оргазм. Его разум переполнен собственнической потребностью, как будто он ревнует к моим рукам за то, что они прикасаются к тому, что принадлежит ему, и я никогда не чувствовала себя такой сексуальной или желанной, даже когда он выжимает из меня волну за волной оргазма своим языком. Мои бедра сжимаются и подергиваются на его плечах, но он продолжает ласкать меня языком со своей свирепой преданностью еще долго после того, как я кончила, как будто он полон решимости заставить кончить меня снова, прежде чем я успею перевести дыхание.

— Раст, — выдыхаю я. — Прекрати. Пожалуйста. — Я дрожу от каждого прикосновения его языка, потому что мне кажется, что он никогда не собирается сдаваться. Он просто будет лизать мою киску до тех пор, пока я не растаю в лужице насытившейся женщины. — Позволь мне заняться теперь тобой. — Я посылаю ему мысленные образы того, как я склоняюсь над ним, а он растягивается на кровати, запустив руку в мои волосы, насаживая на меня свой член.

Затем он поднимает голову, его глаза такие золотистые, что сияют в лунном свете, как маяки. «Ты желаешь моего семени?»

«Боже, да». Я даже не произношу этого вслух. Я слишком занята, хныча от желания.

Он утыкается носом в мою киску. «И у тебя все еще здесь синяки?» — Его язык скользит ниже, касаясь моей сердцевины, прежде чем подразнить вход.

Я стону, запрокинув голову. «Мне все равно, так это или нет. Я так сильно хочу тебя».

«Я не хочу, чтобы тебе было больно».

«Это причиняет боль только потому, что ты не наполняешь меня. Пожалуйста, Раст. Ты мне нужен».

Он издает еще один рык, который звучит сексуально и восхитительно одновременно, а затем раздвигает мои бедра. Охваченная нетерпением, я кладу руки ему на плечи и целую его со всей потребностью и неистовым желанием, которые испытываю.

«Подожди, — говорит он мне, когда я обхватываю своей здоровой ногой его бедра. — Я должен перевернуть тебя, чтобы взобраться на тебя».

— Мы можем сделать это вот так, — шепчу я ему, понимая, что мы никогда не занимались любовью лицом к лицу. Он всегда переворачивает меня на живот и ставит на колени. Интересно, это еще одна драконья штучка? — Это не неприлично, — обещаю я. — И ты все еще можешь отдать мне все свое семя.

Раст стонет и закрывает глаза, как будто его выталкивают за пределы дозволенного. «Твои… твои люди спариваются вот так?» Я чувствую напряжение в его мыслях, и от этого мне становится еще жарче.

— О да, — выдыхаю я, проводя рукой по его груди. — Мы можем смотреть друг на друга, когда спариваемся. Я бы с удовольствием сделала это так. Чтобы смотреть на тебя. Не то чтобы твой способ не был сексуальным. Но это просто кажется более… интимным.

Он наваливается на меня всем своим весом, и я понимаю, что выиграла, каким бы ни был этот спор. Он двигается надо мной, и это так странно — вот так лежать под мужчиной, но в то же время так приятно. Я прижимаю его к себе, желая прикоснуться к нему везде. Я ненавижу, что моя больная нога болит и я слишком слаба, чтобы обхватить ею его бедра, потому что мне нравится мысль о том, чтобы обхватить его всем телом и быть ничем иным, как кольцом переплетенных конечностей.

«Ты идеальна, — говорит он мне, наклоняясь, чтобы снова поцеловать меня. — Меня не волнует твоя нога и то, насколько она сильная или слабая. Все, что меня волнует, — это ты, моя пара, мой огонь. — Его язык скользит по моему, даже когда я чувствую, как его жар прижимается ко входу в мою сердцевину. — И я собираюсь заявить на тебя права».

— Вся твоя, — шепчу я, и я говорю это искренне. Я полностью принадлежу Расту. Меня даже не волнует, что сказочного принца не существует. Меня не волнует, что мой дракон не такой добрый и нежная душа, каким я его себе представляла. Он — все, чего я когда-либо хотела, и с ним я чувствую себя такой красивой и особенной. Даже если бы этот прекрасный принц появился завтра, я бы хотела быть с Растом. Может, он и не такой, как я думала, но он идеально подходит мне, и он помогает мне стать лучше, сильнее.

Он толкается в меня с одним из тех низких толчков в груди, и затем я задыхаюсь от ощущения тесноты. Прошло много дней с тех пор, как у нас был секс — настоящий, идущий до конца секс, — и я подумала, что на этот раз больно не будет. На самом деле это не так, но я не могу отрицать, что это немного неудобно.

Раст застывает надо мной, его взгляд встревожен.

Я улыбаюсь ему снизу вверх.

— Я в порядке. —