Просыпайся, любимый - Екатерина Политова

девушка очень быстро прибирает к рукам. Это же я убил его тогда. Мужчина, помню его - сомелье. Козлина, отравивший вино и заодно и Фаолу. Но душа в нем какая-то другая. Мечется внутри, хотя тело не повреждено. Душа мечется из-за хаоса, не может уцепиться за сосуд. Это дело поправимое - хаос без души прекрасно выжигается огнем.

Поднимаю труп за барной стойкой. Горящие мертвые тела, которые при этом могут шевелиться это, конечно, очень весело. Мне нравится. У трупа горит голова и глаза. Я, честно говоря, никак не могу понять, как поднимать их не горящими…

— Ты идешь со мной, — говорю ему.

Труп кивает. Ого, оно меня понимает.

Через Мертвые Земли и благое возмущение Геррии возвращаюсь в дом, забираю цербера, меняю вонючий старый плащ на черное пальто.

Скрываться я больше не намерен. Ни от кого, черт возьми. Если Вердер хочет меня убить - пусть придет и попробует.

Шагаю к поместью фон Стредос в сопровождении огромного цербера и мертвого слуги Фаолы.

Оглядываю каменное старое здание и щит между нами. Хороший у фон Стредос забор. Голова Урсулы отлично будет на нем смотреться.

Глава 14.4

Щит вокруг поместья великолепный. Я в адской ярости в тот раз бил по нему молниями и мечом. Почти пробил, но они обе тогда скрылись с моей кровью. А дальше я уже ничего не мог сделать. Стало настолько всё равно и легко одновременно, что я просто вернулся домой и осушил все запасы виски в бесполезной попытке напиться. А потом пошел уничтожать всё последнее, где я оставил след. Например, эту мерзость, которую старый Мер называл “корпорацией”. Они писали мое имя на коробках с патронами. Черта с два они будут его так использовать. Он начал это дело с моих денег, получив их обманным путем, может быть ему помог Вердер.

А я это дело почти успел прикрыть… почти, потому что явилась эта синеглазая химера, бросилась мне на шею в искренней попытке извиниться. На какую-то секунду я тогда решил, что она и правда обхитрила меня, меня - демона, который видит ложь.

В этот раз я просто кладу руку на этот пузырь-купол. У матери Фаолы сила больше моей, но вот только за некромантию нехотя цепляется Стихия. Ха-ха. Мразь. Вот и я пришел за твоей душонкой. Стихия расползается под прикрытием некромантии по куполу, и я посылаю ещё, слишком много, потому что контроль дается тяжело, хочу разодрать только одну сторону щита, но он воспламеняется адским пламенем, охватывая всё на десятки метров вокруг.

— А симпатично вышло, что думаете? — оскаливаюсь я, обращаясь к горящим за спиной мертвецам.

— У-у? — цербер меня явно не понимает, чего от него хотят, одновременно склонив всем три массивных головы на бок. И правда ведет себя как собака… Твою мать, Рафаэль, а чего ты ждал?

Живой горящий труп пожимает плечами.

— Ну вас… — огрызаюсь я.

Тыкаю в щит ножнами катаны, и купол лопается как огромный мыльный пузырь.

— Вперед.

О, а тут интересно. Деревья с ядовитыми плодами, было время я их изучал в Академии, когда она ещё приносила пользу, а не вредила. Всюду шипят огромные кусты роз со змеиными клыками. Древние и опасные растения, Урсула фон Стредос безумный ботаник, а не некромантка.

Навстречу мне выбегает несуразное создание. Цербер, но страшный и кривой до невозможности. Он орет и огрызается, лает как бешеный и трясется, когда я резко делаю шаг вперед.

— Что ты за чучело такое? — морщусь я и машу на него рукой. Два цербера начинают перенюхиваться… — Да мать вашу, что вы за… псы. Вы же мертвые, зачем вам это?

Огонь с моего цербера перекидывается на другого. Я, сдерживая раздражение, хватаю того за шкирку и добавляю и ему стихии, чтобы этот неудачник не сгорел. Он огрызается, но замолкает, видимо чуя во мне силу Фаолы.

— Ты должен быть мертв! Она отравила тебя! — Урсула медленно спускается с крыльца их дома, указывая на меня копьем Эльдоры на вытянутой руке. Пораженно смотрит на меня такими же синими, как и у её дочери, глазами.

— Где Фаола? Убери палку, поранишься, — рычу я и иду к ней. Едва сдерживаюсь, чтобы не пропустить через неё пару молний. Я правда сдерживаюсь, потому что тучи над головой уже начинают собираться. Погода слишком чутко на меня реагирует.

— Что ты сделал… — выкрикивает Урсула пораженно, разглядев мои глаза, — …с моей дочерью, убийца?! Откуда в тебе её сила?!

— Что ты со своей дочерью сделала? Нормально спишь, крепко? — осведомляюсь я и иду к ней. Удовлетворенно наблюдаю, как Урсула едва заметно шагает назад, пусть и перехватывает копье удобней. Но трусит.

— Из-за тебя её забрали… Из-за того, что ты вообще явился на этот свет. — дрожащим голосом выговаривает она. И опять делает шаг назад, удивительно четко поднимается по ступеням спиной вперед, даже не запинаясь. — Не подходи.

— Где она? — терпение моё на исходе. На небо разрывает красная молния, за ней следует раскат грома.

Урсула входит в открытую дверь поместья, не сводя с меня взгляда. Уж не в ловушку ли заманивает? Я поднимаюсь на крыльцо и останавливаюсь, не сокращая между нами дистанцию.

— Она у Вердера и он убьет её, если я не принесу ему некромантию, — говорит Урсула, вздернув голову. — Он думает сила вернулась ко мне.

— Ты отдашь силу мне и скажешь где конкретно твоя дочь. Я не убью тебя, если не будешь выделываться.

— Тебе? — смеется Урсула, опустив наконечник копья в пол. — Ты не вынесешь всё. Физически. Стихия и Геррия тебя прикончат.

— Если умру, то ты выдохнешь с облегчением. А сила вернется к тебе и Фаоле. Ты отравила собственную дочь, чтобы она принесла мне яд. Вот тебе способ проще, — я таки схожу с крыльца и захожу в поместье. Жду подвоха, но видимо, Урсула не ожидала, что приду именно я. Что я вообще жив.

— Ты опасен для Фаолы. Она маленькая глупая наивная девочка. Не способная ровным счетом ни на что. Я должна была показать ей, что такое реальная жизнь. И реальная смерть.

— Только вот она обошла ваш с Вердером яд, — я делаю ещё один осторожный шаг, который глухо отдается по паркету, сверлю фон Стредос взглядом.

— Не подходи! — она вновь