Эй ты, из триста седьмой! - Джулиан Хитч

— Стас!.. — предостерегающе произносит Марго.

— Всё в порядке, Марго, это царапина. Шрамы украшают мужчин, да, Жень?

Стас переводит на неё взгляд и еле заметно качает головой. Не сразу, но она понимает, зачем он провоцирует Глеба. Не из злости или зависти, а давая тому возможность так выразить свою боль, пусть и в ущерб себе. Женя помнит, как сам Стас до крови разбил руки, когда кулаками почти в труху разнёс старую деревянную дверь, узнав о смерти деда.

Между тем Глеб замахивается для очередного удара, но… рука обвисает безвольной плетью. Пошатываясь он делает шаг к машине и, развернувшись к ней спиной, сползает вниз.

— Извини, я… — опускает голову и, уткнувшись лицом в колени, плачет.

Женя рядом опускается рядом с ним на колени, обнимает и прижимает к себе. Глеб её не отталкивает, и это немного успокаивает. Он позволяет себе принять её помощь и разделить с ней боль от смерти близкого человека.

— Мне очень жаль, Глеб, — Женя знает, слова значат немного. Сказанным она ничего не исправит, но ей самой так проще признать потерю.

Глеб сжимается ещё сильнее, отчего сердце Жени обливается кровью: она многое бы отдала, чтобы сейчас помочь ему.

Стас открывает дверь, достаёт с сиденья сумку, а из неё бутылку воды, которую

передаёт Жене. Она кивает в знак благодарности, но пока не трогает Глеба, давая ему возможность успокоиться самому. Оборачивается к бабушке. Та стоит в стороне, и вид у неё совершенно отсутствующий, словно разыгравшаяся перед ней сцена её не касается. Она здесь только физически, мыслями же где-то далеко. Женя не представляет, что творится у неё внутри, но всё же за неё она не беспокоится. Уверена, бабушка выдержит.

— Я схожу за кофе для всех, — Стас произносит это, касаясь плеча Жени, словно оставляя её за старшую.

Глеб долго сидит, уткнувшись в колени. Стас успевает вернуться, и картонный стаканчик с кофе согревает ладони. Даже бабушка, усевшись на заднее сиденье, молча потягивает напиток. Женя и не вспомнит, когда та в последний раз пила кофе, считая, что от него у неё повышается давление.

Глеб начинает ворочаться. Вздохнув, поднимает голову, и Женя ловит его взгляд. Даже сейчас с красными воспалёнными глазами, синяками под ними и бледной кожей он кажется ей самым красивым в мире. Женя смущается от неуместности этой мысли, но одновременно чувствует, как по груди разливается щемящая сердце нежность. Хочется обнять его — крепко-крепко, утешить, подарить ему ощущение покоя.

— Можно я глотну?

Глеб смотрит на Женин кофе, но Стас, услышав его вопрос, протягивает ему нетронутый стакан. Глеб кивает в знак благодарности, а потом поднимает лицо, задерживая взгляд на ночном небе.

— Бабушка бы не хотела, чтобы я по ней плакал, — тихо произносит он и поднимается на ноги. — Зато знаю, чего бы она хотела.

Глеб подходит к Марго и что-то говорит ей так тихо, что Женя не слышит. Лишь видит, что бабушка кивает в ответ. Ей интересно узнать, о чём они шепчутся, но она терпеливо стоит в стороне, не собираясь влезать во что-то очень личное. Сейчас Женя отчётливо понимает, что как бы не злилась бабушка на Бо-Бо, она не забывала о ней все эти годы. Та словно незримо присутствовала в её жизни, и похоже новая встреча с ней была нужна бабушке не меньше, чем Бо-Бо. Жаль, что она случилась так поздно.

Жене ловит себя на желании срочно позвонить маме и сказать, что она её любит. Все их ссоры и недопонимания не стоят отнятого у них времени. Пока они есть у друг друга, всё можно исправить.

Пока они обе живы.

— Стас, отвезёшь нас домой?

— Я хочу вернуться в больницу. Узнаю у дежурного врача насчёт… когда можно забрать… бабушку, — запинаясь, произносит Глеб. — Если подождёшь, то поедем обратно вместе.

Глеб произносит это, не глядя на Стаса или Марго, как будто они с Женей здесь одни. И решать исключительно ей.

— Я подожду тебя.

Женя может только представлять, насколько важно для него услышать о том, что его кто-то ждёт — даже теперь, когда бабушки уже нет в живых.

Глеб кивает и идёт к входу, исчезая в дверях.

— Садись пока в машину, уже не жарко.

Стас открывает перед ней дверь, помогая устроиться на заднем сиденье рядом с бабушкой. Та молча опускает на колено Жени руку и легонько сжимает. Бабушка скупа на ласку, и этот жест заменяет объятия, но для Жени значит многое.

— Ты очень сильная, Женя, не теряй это в себе. — Голос Тарго наполнен уважением и грустью. — Без тебя я бы никогда не попрощалась с Бо-Бо. Мы бы не встретились, и я бы очень об этом жалела. Я смогу справиться с новым горем. Я привыкшая, да и старая уже, Жень, — последнюю фразу она выдыхает с хриплым смешком. — А вот насчет Глеба я не уверена. Он молод, эмоционален и только что потерял того, кого ценил больше себя и своей жизни. Уверена, он будет думать, что виноват в её смерти, что мог сделать для неё больше. —

Марго останавливается, переводя дух. — Объясни ему, что не нужно жить её жизнью, чтобы помнить о ней. Она всё ещё в его голове и сердце, просто он её не больше не увидит.

Стас смотрит на них через зеркало дальнего вида, и Женя читает в его глазах согласие.

— Женя? — зовёт он. — Ему нужно будет время. Он парень с характером.

Женя кивает, прекрасно осознавая: у Глеба тот еще характер. Если не сможет сдержаться, или кто-то ему не поможет, то он способен разрушить всё, что попадётся на его пути.

Глеб появляется у машины через полчаса, и Женя выходит из салона, поцеловав бабушку на прощание и погладив Стаса по плечу. Он сжимает её пальцы в ответ, напоследок шёпотом желая:

— Удачи.

Глава 40

— Куда мы? В общагу?

Женя готова ехать с Глебом куда угодно, но спрашивает, чтобы нарушить повисшее между ними молчание. На этот раз оно тяготит. Как и мысли о бабушке. Стоит представить, как та возвращается дом, оставаясь наедине с воспоминаниями о прошлом, и на душе становится тяжко. Конечно, бабушка не наделает глупостей — это не по её части, но всё