Бургер для неверного мужа, или Попаданка берется за дело - Даша Семенкова

Надежды на то, что ответит, было мало. Но ответ пришел на следующее утро.

53.

В письме, написанном в ещё более витиеватых формальных выражениях, чем мое, мне сообщалось, что дела азора Петера Ризмана с дочерью его покойного брата завершены. Оставшееся наследство передано, взаимных обязательств стороны друг перед другом не имеют, о чем надлежащим образом был составлен документ. И ежели азорра Лессар желает уточнить какие-либо детали, ей рекомендовано связаться с душеприказчиком (тут указывалось имя и адрес конторы).

Короче, послали. Если с бюрократического на человечий перевести

– И что это значит? – на всякий случай уточнила я у управляющего.

Тот развел руками, из чего я сделала вывод, что первое впечатление было верным.

– Не желают они с вами общаться. Не признают. Я конечно в ваши семейные дела не лезу, но вы могли по малолетству не знать... Они с вашим отцом тоже не очень-то ладили, пока он был жив. Вот, теперь и с вами по старой памяти... Простите.

– Мне плевать, чего они видите ли желают. Все. Я сама ему напишу письмо. Дай-ка бумагу и чернильницу.

Не выбирая выражений, не заботясь о красоте почерка – меня ведь с детства к перу и чернилам не приучали – написала коротко и по делу. Что его приятель совершенно берега потерял, и я готова решить эту проблему кардинальным образом. И что у дядюшки есть последний шанс приструнить его по-дружески.

Что касается всего остального, то претензий предъявлять не собираюсь и родниться не лезу. Хотя управление наследством вызывает некоторые вопросы. Все, чего хочу – чтобы результаты того управления больше мне не мешали.

Высушив, отказалась переписывать набело. Так и запечатала с кляксой и кое-где процарапанной насквозь бумагой. Обойдется.

Отдала курьеру и поспешила домой, меня там Лео ждал. Тем более что с минуты на минуту должны были активировать магический приборчик от тараканов, излучающий некую губительную для них энергию. Наставница Василя уверяла – для людей и зверей она абсолютно безопасна, убивает лишь насекомых, и это неоднократно проверено. Но все же как-то было не по себе.

Художник уже все подготовил и увлеченно с кем-то беседовал. Подойдя, я обнаружила Милоша. Он сидел на моем месте, спрятав половину лица под низко надвинутой шляпой, а глаза прикрыв темной повязкой. Но все равно – вышел, да ещё при госте. Значит, понемногу начал принимать себя таким, какой есть.

– Дорогой, неужели ты сегодня побудешь с нами? – улыбнулась я ему.

Он ответил улыбкой, и я заметила, что нездоровый розовый цвет сошел, по крайней мере, с щек и подбородка. Неровности остались и были заметнее на солнце, но я просто присматривалась. Если бы видела его впервые – подумала бы, какой красивый молодой человек.

Даже лучше стало, на мой вкус. Всё-таки не должна быть у взрослого мужчины такая же нежная кожа, как у девушки.

– Если не помешаю. Приходил врач и пожурил, что редко бываю на солнце. Сказал, теперь это необходимо, чтобы глаза быстрее привыкли.

– Ни в коем случае! Мы будем рады. Правда, Лео?

Отвернувшись, я послала художнику красноречивый взгляд. Тот кивнул и скривил губы в насмешке. Мне даже показалось, что ему не нравится, когда я уделяю внимание супругу. Что смотрит на это с презрением.

– Лео отказался показывать твой портрет, – пожаловался Милош.

"Дураку половину работы не показывают", – подумала я, но вслух сказала, что так он испортит весь сюрприз. И что мне не показывает тоже.

– Да, я не люблю, когда смотрят под руку

– А ты постаралась. Прелестно выглядишь. И это платье... Честно сказать, ни разу еще не видел, чтобы ты выглядела так хорошо.

В который раз показалось, будто он нарочно напрашивается на грубость. Может, он из этих? Садо-мазо? Любит, когда его женщины бьют?

– Ну ты даёшь, дружище! – хохотнул Лео. – Неужели до сих пор не замечал, какая...

– Перестаньте, вы меня смущаете, – поспешно перебила я. Не замечал, значит не способен, и нечего подсказывать. – Рада, что одобрил мой выбор наряда, который впишется в интерьер твоей гостиной, милый.

– Правда? Это платье и эта прическа... Все это для меня?

– Николина, неужели вы настолько строги с собственным мужем? – продолжал веселиться художник. – Нет-нет, вернитесь в обычное положение. Милош обещал, что своим присутствием не помешает нам работать.

– Все-все, я нем как рыба. Но с господином, ради которого моя женушка так прихорашивается, наедине ее больше не оставлю, – произнес Милош шутливым тоном.

Впрочем, просидел он не долго. Яркий свет с непривычки утомил его, пусть и сквозь повязку. И я поняла, что впервые не считала минуты и не раздумывала о работе. Сумел меня отвлечь своей болтовней, а когда молчал – я чувствовала его взгляд. Наверное, все пытался различить сквозь темную ткань, что именно во мне изменилось.

Вечером он ждал меня в холле. Ставни были закрыты, темные шторы, которые всюду развесили к возвращению хозяина из больницы, задернуты. Я и не заметила, что в углу на диване кто-то сидит.

– Что я вижу! – воскликнул Милош, и от неожиданности я уронила сумочку. – Прямо-таки волшебное преображение!

Сегодня было не слишком жарко, и для поездки к магам я выбрала платье кораллового цвета, плотно облегающее талию и приподнимающее грудь. Декольте и нижняя юбка были отделаны кружевом. Пышную прическу украшала маленькая шляпка с цветами в тон. На лице – лёгкий, но довольно яркий макияж. Вид у меня во всем этом был кокетливый и свежий.

– Не стесняйся, подойди, чтобы я мог тебя получше рассмотреть. Здесь довольно темно... Или подожди – раздвинем шторы. Надоело жить в кротовьей норе. Тебе ведь тоже надоело?

Я успела привыкнуть к тому, что он не выходит днём. Расслабилась. И попалась. Вроде бы ничего плохого не делала: подумаешь, нарядилась, чтобы куда-то пойти, все наряжаются! Но он явно злился.

– Лина? Что же ты растерялась. Где твой острый язычок? Давай, объясни, зачем был весь этот маскарад. Для чего притворялась монашкой и старалась выглядеть как можно непригляднее. Я не то чтобы обвиняю. Просто не понимаю.

– Не выдумывай. Я с людьми работаю и должна выглядеть соответственно.

– Соответственно чему? – усмехнулся Милош.

– Моде. Я не знаю, ситуации... И вообще: ты собираешься