Один неверный шаг - Оливия Хейл

Я вскрикиваю, когда рука проскальзывает между моих ног.

— Только взгляни на эту щелочку, — бормочет он, приковав взгляд к моей наготе. Не знаю, чувствовала ли себя когда-нибудь столь беззащитной. — Ты мокрая.

Я тяжело сглатываю.

— Да.

Он наклоняется ближе, словно собираясь поцеловать меня. Туда. Но потом плечи напрягаются, и Нейт заставляет себя этого не делать. Вместо этого тянется за игрушкой.

— Раздвинь ноги для меня, малышка... вот так, — затем рука оказывается там, поглаживая чувствительную плоть, прежде чем прижать игрушку к моему входу. Она входит внутрь, и это легкое растяжение заставляет меня вздрогнуть.

— Она будет вибрировать внутри тебя, — шепчет он, пока большой палец описывает круги вокруг моего клитора. Глаза прикованы ко мне, будто впитывая шедевр. Нейт устраивает продолговатый отросток так, чтобы тот лег прямо на клитор, и мне приходится посмотреть вниз, на розовый силикон, покоящийся в самом верху щелочки.

Он натягивает стринги обратно, фиксируя все на месте.

Давление на клитор уже восхитительно, тяжесть внутри меня ощутима, но это вовсе не неприятно.

Нейт опускает платье и поднимается, притягивая меня для очередного поцелуя. От этого поцелуя перехватывает дыхание — в нем нет и капли контроля.

— Вибрациями буду управлять я, — говорит он в губы, — со своего телефона. Никто их не услышит.

— Ты уверен?

— На все сто, — бормочет он. — Так что в следующий раз, когда какая-нибудь кинозвезда попросит твой номер, будешь точно знать, кто именно заставляет тебя почти кончать на глазах у всех.

Дрожь пробегает по моим рукам.

— Ты снова ревнуешь.

— Нет, — говорит он, спускаясь губами к моей шее. — Я достаточно умен, чтобы не ревновать к таким мужчинам, как он. Ты все равно его не хочешь.

— Нет, — выдыхаю я. — Не хочу.

Нейт целует пульсирующую жилку на моей шее, прежде чем выпрямиться. Снова берет меня за руку и открывает дверь. Нас окружает яркий свет, звуки музыки и голоса, и мы возвращаемся на вечеринку для богатых и знаменитых.

Выпустив ладонь, он вместо этого обхватывает правой рукой мою талию. Левой рукой разблокирует телефон.

— Это за то, что назвала меня старым, — говорит Нейт, и секунду спустя игрушка внутри начинает мягко пульсировать... и тереться о клитор. — Кто сказал, что настоящие мужчины не умеют вибрировать?

От неожиданности я едва не спотыкаюсь.

Но Нейт рядом, держит меня и мягко подталкивает вперед. Его губы у моего уха.

— Тут есть одна инвесторша, с которой мне нужно поговорить. Поможешь очаровать ее и ее мужа?

— Я тебя ненавижу, — шепчу я. Ощущения волнами проходят сквозь меня с каждой мягкой вибрацией, усиливаясь от воспоминания о губах Нейта на моих и о его руках между ног.

— По-моему, дело как раз в обратном, малышка. Совсем ты меня не ненавидишь, — говорит он с шальной улыбкой. — А теперь пойдем. Сейчас повеселимся.

26. Нейт

Наблюдать за тем, как румянец ползет по шее Харпер вверх к щекам, захватывает сильнее, чем любой блокбастер. Ее рука крепко сжимает мою, будто нуждаясь в поддержке. Крошечный звук вырывается у нее, а дыхание слегка сбивается, когда я меняю режим вибрации.

Черт, я заведен вполоборота еще с той каморки, и нет ни намека на то, что состояние пойдет на спад.

То, как я вставил эту игрушку, то, как видел блестящую киску Харпер в полумраке тесной комнатушки, и то, как слышал ее тяжелое, учащенное дыхание из-за меня...

— Да, — говорит Харпер. — Мне очень нравится этот район. Мы живем в Кенсингтоне, совсем рядом, — она разговаривает с мужем инвестора, перед которым нужно было рассыпаться в любезностях. Ее голос приятный, спокойный. Лишь с легким оттенком напряжения.

Я лезу в карман и настраиваю интенсивность вибраций. Меняю режим на пульсирующий.

Смотрю, как ее рука сильнее сжимает бокал с шампанским.

— Вы живете вместе? — спрашивает Сара Фултон. Она в хороших отношениях с Мадсом Кнудсеном и входит в полуинцестную тусовку богатых европейцев, что частенько бывают в Лондоне, Париже и Берлине. Все они — потенциально важные союзники для «Контрон».

Я наклоняю голову.

— Да, Харпер недавно переехала сюда из Нью-Йорка, чтобы работать в «Стерлинг Гэллери»

— Мы друзья, — уточняет Харпер.

На этот комментарий я увеличиваю интенсивность игрушки на два деления. Из нее вырывается судорожный вздох, но Харпер тут же пытается скрыть его за кашлем и опирается свободной рукой о высокий столик рядом.

— Очень хорошие друзья, — добавляет она. — Он самый лучший.

Я усмехаюсь, пряча лицо за телефоном в руке. Убираю его обратно в карман и широко улыбаюсь Саре.

— Прошу прощения. Срочные вопросы от команды из Нью-Йорка. Сами знаете, как это бывает с разницей во времени.

Она отмахивается.

— Конечно, конечно. Проклятие всей нашей жизни. Наша младшая дочь проводит семестр в Сиднее. Разница в одиннадцать часов. Это просто бесчеловечно.

— Сидней? Ей там нравится? — спрашивает Харпер. Она в этом мастер. Разговаривать с людьми и проявлять искренний интерес... даже если выражение ее лица сейчас куда более напряженное, чем обычно.

— О да, определенно. Знаете что — наш старший сын дружит с племянником Мадса, Уиллардом. Они вместе учились, — говорит Фултон.

Ее муж быстро кивает.

— Да, Уиллард упоминал, что его представили новому лицу в мире искусства. Харпер, не о вас ли шла речь?

— Должно быть, — радостно отвечает она. — Он вообще-то заходил в галерею два дня назад, чтобы полюбоваться нашей коллекцией американских импрессионистов и поговорить с моим боссом.

— Хороший мальчик, — тепло говорит Сара Фултон. — Такой умница. Всего пару месяцев назад вывел на рынок ранее неизвестного Кови. Вы знали об этом?

— Он рассказывал об этом, да, — говорит Харпер.

Ах ты ж ублюдок, думаю я. Он завладел всем ее вниманием на целый вечер на вечеринке. У них общее увлечение искусством. Он красавец-европеец ее возраста. И навещал в галерее?

Я прибавляю интенсивность еще на одно деление.

Харпер пошатывается и поворачивается, чтобы испепелить меня взглядом.

Я невозмутимо улыбаюсь в ответ.

Проходит еще пять минут пустой болтовни, прежде чем Харпер находит повод уйти. Я следую за ней, едва сдерживая улыбку.

Стоит отойти на несколько шагов, как она вцепляется в мое предплечье мертвой хваткой.

— Нейт, — говорит она. — Пожалуйста. Я больше не могу... не могу больше ни с кем разговаривать.

— Становится слишком тяжело?

— Да. Такое чувство, будто я сейчас взорвусь.

Я провожу большим пальцем по ее челюсти, останавливаясь на