Наследник для дона мафии - Тала Тоцка

— Не отпускайте Рафаэля с Феликсом больше никуда, если не хотите проблем, — говорит Платонов серьезным тоном, и у меня обрывается сердце. Разворачиваюсь к нему, прижимая к груди спортивную кофту.

— Что-то с Раэлем? Не молчите, Андрей?

— Ничего, — он мотает головой, — но я считаю, что и вам, и Рафаэлю безопаснее будет находится в пределах особняка. Я не могу объяснить привязанность Феликса к мальчику, у меня нет детей. Но это слишком заметно, донна Милана.

— Перестаньте, Андрей, — бормочу, но он меня перебивает.

— Я обещал дать вам время, вы нашли свой выход из ситуации, и не мне дальше диктовать вам условия. Но вы не можете рисковать ребенком. Ваши отношения с Феликсом меня не касаются. Но отношения Феликса с сыном...

— Я хочу, чтобы он ушел с нами, — говорю тихо.

— Что? — переспрашивает Андрей.

— Я хочу предложить Феликсу выбор, — повторяю громче. — Когда он делал мне предложение, то обещал, что мы будем жить на берегу океана и растить наших детей. Я хочу сделать ему такое же предложение. Только на берегу моря. Там живут мои бабушка с дедушкой. Костя обещал меня к ним отвезти. Мне только надо еще немного времени...

Платонов делает неопределенный жест.

— Просто постарайтесь без необходимости не покидать пределы особняка без охраны. И не стесняйтесь отказывать Феликсу. Так и говорите, в целях безопасности.

Я заливаюсь краской, потому что кто знает, что он подразумевает под этим «не стесняйтесь отказывать». Но Платонов не обращает на мое смущение ни малейшего внимания.

— Всего доброго, донна Милана, — прощается и уходит.

Ну почему он с завидным упорством называет меня донной? Дразнит? Или подчеркивает?

Не знаю. Не могу понять.

Выжидаю минут десять и выхожу из прачечной. И вовремя, потому что как раз в это время в ворота въезжает автомобиль Феликса.

* * *

Феликс

— Мама! Мама! — Рафаэль торпедкой бросается к Роберте и карабкается на руки. Видно как он по ней соскучился. И какой он еще маленький... — Я был биг-боссом! Синьол мне лазлесыл!

Она обнимает его, целует в щечки — с ямочками! — Прижимает к себе.

— Мой сыночек! Мой маленький! Правда разрешил? Какой ты у меня молодец!

Роберта слушает, как Раэль захлебываясь делится впечатлениями. Улыбается, качает головой.

Мне доставляет необъяснимое удовольствие за ними наблюдать. А еще хочется, чтобы она меня тоже обняла и поцеловала.

Подошла открыто, не отводя глаз, как сейчас отводит. Без всяких «дон» и «синьор». Спросила, что у меня было сегодня в офисе, как прошел день.

Или чтобы я мог к ним подойти и обнять.

Я бы так сжал обоих, до хруста в суставах. У меня сердце из груди выпрыгивает, когда я себе это представляю.

Это рождает странные ассоциации, что-то навевает, но я не могу поймать, не могу уловить. Вообще странное желание для того, кто в последнее время отсекал для себя все человеческое.

Не хочу, чтобы кто-то еще это заметил, быстрым шагом прохожу мимо Роберты в дом. И почти сразу же натыкаюсь на Луиджи.

Такое впечатление, что он меня подстерегал. Увидев меня, старик принимает заговорщицкий вид.

— Синьор, я все сделал как вы просили. Они переехали.

— Как переехали? Уже? — удивляюсь. — А мебель? Разве ее так быстро привезли?

— Все готово в лучшем виде, можете не сомневаться, — заверяет Луиджи.

Меня, конечно, подмывает пойти посмотреть, как они устроились. Но заставляю себя выдержать паузу.

Хочу переодеться, принять душ. Поужинать. А там наверняка за дверью топчется толпа страждущих, которые только и ждут удобного случая, чтобы излить на меня свои проблемы.

У Антонио кто-то снова спиздил ведро — и это точно не мы с Донато. У Франко сломался прибор, которым он измеряет напряжение в розетках. А когда он сунулся к Луиджи с просьбой купить ему новый, тот послал его нахуй. И Франко пришел ко мне.

И так до бесконечности.

Сегодня с решением вопросов справляюсь быстро и после ужина все-таки иду к Роберте с Рафаэлем. Плачущие нотки в голосе Раэля слышны еще в коридоре.

— Я не буду, не буду, — капризничает мальчик.

— Ты посмотри, какая удобная у тебя кроватка, малыш! — уговаривает Роберта. — Ты уже большой, чтобы спать с мамой. Давай попробуем. Ты ложись, а я посижу рядом. Буду держать тебя за ручку.

— Нет, нет, я хочу с тобой, — он плачет, и у меня сдает выдержка.

Врываюсь без стука. Его «пел фаволе, мамма, пел фаволе!*» выворачивает душу.

Роберта сидит возле детской кроватки и держит на руках зареванного Рафаэля. Застываю посреди комнаты, впившись глазами в кровать и не в силах двинуться с места.

Малой от неожиданности перестает реветь, с интересом выглядывает на меня из-за материного плеча. Роберта тоже разворачивается и наблюдает за мной с легкой тревогой.

А я не могу оторвать взгляд. И поверить не могу.

Луиджи, ты это специально сделал, старый черт?

Где ты ее блядь нашел?

Но его здесь нет, а есть маленький шустрый птенчик, которого надо уговорить лечь спать отдельно от его мамы. В мою бывшую детскую кровать, которую хер знает где отрыл этот ведьмак Луиджи.

— Carino, почему ты так раскричался, что слышно на другом крыле? — спрашиваю ребенка, подходя ближе к Роберте. Заглядываю в раскрасневшееся личико малыша. — Ты же теперь биг-босс, ты должен быть серьезным.

— Не хочу быть биг-боссом, хочу с мамой! — он обхватывает Роберту за шею, она смотрит на меня с беспомощным видом и разводит руками.

— А хочешь, я тебе открою тайну? — спрашиваю Раэля, наклоняясь к нему с доверительным видом.

Он замирает и поглядывает заинтересованно большими серыми глазами то на меня, то на Роберту. Быстро кивает.

— Когда я был маленький, я жил в этой комнате со своей мамой и спал на этой самой кровати, — взмахиваю рукой. — Вот именно на этой.

— Синьол? — округляет глаза малыш. — Пла-а-вда?

И оборачивается на мать, которая смотрит на меня шокированным взглядом.

— Правда, — утвердительно киваю и спрашиваю в свою очередь. — Я на ней столько снов интересных пересмотрел, не сосчитать. Может, попробуешь на ней просто полежать, carino?

Малой закусывает губу, смотрит на Роберту. Переводит взгляд на меня. Он сейчас такой забавный в пижаме с мячиками, на ресницах блестят слезинки. И я за каждую готов биться насмерть.

Наконец любопытство побеждает, и Рафаэль тянет ко мне руки.

— Вот и славно, — забираю его у Роберты.

— Только ты со мной, — цепкие ладошки обвиваю мою шею. Сердце глухо колотится в груди, отдаваясь где-то в затылке.

— Хорошо, — отвечаю хрипло, — я буду с тобой.

Укладываю малыша в кровать, сам ложусь рядом, согнув ноги в коленях. Боюсь, что