Украденные прикосновения - Нева Алтай

Я подавляю крик и едва не теряю сознание, глядя на большую красную сочащуюся кровью дыру в моей руке. Видеть рану на своем собственном теле – это очень отличается от всего того, что я видела раньше, и никакой опыт не смог бы подготовить меня к этому.

– Нино! – кричит Сальваторе, глядя на мою руку и кровь, льющуюся из раны. Он тяжело дышит, а когда поднимает на меня взгляд, в его глазах читается безумие.

Нино подбегает, прижимает к моей руке сверток ткани, похожий на чью-то рубашку, и я кричу.

– В больницу! – рявкает Сальваторе. – Сейчас же, Нино!

– А вы, босс? – спрашивает Нино, поднимая меня на руки.

– Если ты не доставишь мою жену в больницу в течение пяти минут, Нино, я тебя на хрен прикончу! Кармело, иди с ними и возьми Паскуале. Сейчас же, черт побери! – кричит он.

Нино кивает и выносит меня, направляясь к припаркованному снаружи внедорожнику.

Сальваторе

Стефано требуется сорок минут, чтобы найти ключи от наручников и освободить меня. Сорок минут я сижу тут, пока Милена истекает кровью. Подстреленная. Из-за меня.

Слева от меня раздается телефонный звонок.

– Это Нино, – Стефано передает мне свой телефон.

Моя рука дрожит, когда я беру мобильник и смотрю на экран. У нее ранение в руку. Оно не должно быть серьезным, если только пуля не задела артерию. Моя рука дрожит все сильнее, и мне удается нажать кнопку ответа только с третьего раза. Я располагаю телефон у уха и закрываю глаза.

– Нино?

– С ней все будет в порядке.

Я хватаюсь за спинку стула и выдыхаю.

– Насколько серьезно?

– Небольшое повреждение мышц, которое должно быстро зажить.

– Ожидается, что она полностью восстановится? Без последствий?

– Ее выпишут завтра. С вашей женой все в порядке, босс.

Я сбрасываю звонок, затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на тела ирландцев, разбросанные повсюду. Большинство из них мертвы, но есть и живые, они скулят или тяжело дышат. Повернув голову в сторону, я устремляю взгляд на мужчину, которого Альдо прижимает к капоту машины. Гребаный Патрик Фитцджеральд! Он прятался в своей машине, пока бушевала перестрелка, а потом попытался застрелить меня, когда все ослабили бдительность. Только вот пуля попала в мою жену.

– Нож, – говорю я, не отрывая глаз от главаря ирландской мафии, жалкая жизнь которого оборвется всего через несколько сотен ударов сердца.

Кто-то вкладывает рукоятку ножа в мою вытянутую руку. Я делаю шаг вперед, наклоняюсь и хватаю за волосы первого стонущего ирландца, которого вижу. Фитцджеральд смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я, не отрывая от него взгляда, прижимаю нож к шее мужчины и веду лезвием по его горлу. Теплая кровь течет по моей руке. На складе, полном криков и шума, воцаряется тишина.

Я позволяю телу упасть к моим ногам, перешагиваю через него и направляюсь к следующему мужчине. Он без сознания, но все еще дышит. Я хватаю его за волосы и прижимаю лезвие к его кадыку.

С губ Патрика срывается сдавленный звук, когда он провожает взглядом мою руку и видит, как кровь заливает мою руку и рубашку. Когда я отпускаю тело и делаю еще один шаг к нему, Патрик вскидывает голову. Я делаю следующий шаг и продолжаю выстилать себе путь мертвыми ирландцами, не сводя с него глаз. Ужас на его лице изумителен. Он знает, что я приберегаю лучшее напоследок. Я улыбаюсь и делаю очередной шаг. О, с каким удовольствием я разделаю человека, который причинил боль единственному созданию в этом мире, которого я люблю.

* * *

Я вхожу в маленькую частную клинику, где лечат моих людей, когда Илария не может позаботиться о них в лазарете, и поворачиваю в коридор налево. Две медсестры на ресепшен резко встают, но когда я не обращаю на них внимания, они садятся обратно. Я чувствую в левом боку пронизывающую боль. Головорез Патрика, вероятно, сломал мне ребро, но я игнорирую это и продолжаю идти, а Стефано следует за мной в нескольких шагах позади.

Я не помню, чтобы когда-либо испытывал такое сильное чувство страха, как тогда, когда увидел кровь, хлещущую из руки Милены. Это ощущалось так, будто кто-то воткнул мне нож в живот и потянул его вверх, вскрывая мою грудную клетку.

Люди, которые видят, как я прохожу мимо, расступаются, глядя на кровь, все еще покрывающую мои руки и кисти. Хорошо, что я надел по такому случаю черную рубашку. Это значит, что они не могут видеть кровь, которая впиталась и в нее.

Доктор, который обычно лечит моих людей, поднимает взгляд от медкарты в своей руке и бросается ко мне.

– Мистер Аджелло! Что…

– Отойдите! – рявкаю я, сворачиваю за угол и мчусь по длинному коридору к двери в конце, где на страже стоят Кармело и Нино.

– Откройте дверь, – говорю я.

– Босс. Возможно, вы захотите сначала смыть кровь, – кивает Нино на мои руки. – Она может запаниковать, если увидит вас в таком виде.

Я не подумал об этом.

– Найдите мне рубашку.

У меня уходит пять минут на то, чтобы отмыть руки. Черная футболка, которую принес мне Нино, скрывает пятна на груди, которые я не потрудился смыть. Когда я распахиваю дверь в палату Милены, я нахожусь в полупрезентабельном состоянии. Как минимум внешне.

– Торе! – Милена садится в постели и свешивает с нее ноги.

Я хватаюсь за металлическую тележку, стоящую возле кровати, и изо всех сил сжимаю край.

– Не смей вставать, – шепчу я, не сводя глаз с повязки на ее предплечье и капельницы рядом с кроватью. Она могла умереть. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Это не помогает.

Я сильнее хватаюсь за раму тележки. Внутри меня накапливается до хрена чего-то непостижимого, и мне кажется, что я вот-вот взорвусь, как гребаная сверхновая звезда.

– Как ты могла это сделать? – тихо спрашиваю я, затем перехожу на крик: – Как, черт возьми, ты могла это сделать! Я хотел умереть на том стуле, зная, что ты находишься прямо на линии огня, ожидая, когда в тебя попадет пуля! Из-за меня! – Я сжимаю тележку и запускаю ею в стену позади себя. – Ты. Не можешь. Так. Делать!

– Торе…

– Нет! – рычу я. – Никогда! Никогда, Милена! Я не могу… я не могу вынести даже мысли о том, что могло случиться! Черт побери, как, по-твоему, я должен с этим справиться? С тем, что