Развод. Сломанная ветка - Ольга Ларгуз

Я закрываю ноутбук, мы с царицей идем пить кофе. Девочки такие девочки, да. Рассказ начальницы проходит мимо меня по касательной. Единственное что цепляет — скандал с Дианой может отразиться на Максе, все-таки они — одна семья, а высший свет так любит позубоскалить.

Не знаю, где он. В сети и в таблоидах о Веллере-младшем давно нет ни слова, но однажды Олег сообщает, что Макс открыл филиал своей фирмы в Сочи, переехал в город у моря и сменил фамилию.

— Он теперь Харламов, это фамилия его деда по матери, — уточняет любимый мужчина. — Если тебе интересно, то у него все хорошо.

Логинов не ревнует. Мы давно обсудили мое прошлое, которое я отпустила в небо воздушным шариком. Пусть себе летит.

— Спасибо, Олег. Надеюсь, что у Макса все получится, он так-то хороший человек…

Мой жених прерывает меня поцелуем, а потом… потом мы любим друг друга до сорванного голоса, до дрожи во всем теле. Бабочки в животе торжествуют, душа поет, мозг временами покидает чат, оставляя меня наедине с ощущениями и эмоциями.

Свадьба проходит как в тумане. Я помню Олега, глаза родителей, блестящие от слез. Остальное собираю, как паззлы, рассматривая бесконечные фотографии.

Мамы потрудились на славу, выбрали уютный зал, оформили торжество в стиле прованс.

Теперь я — Светлана Логинова, а не Ветка. Света, Светлая — так меня называет любимый мужчина.

Я счастлива.

Женщина подобна цветку. Она может благоухать и радовать глаз, когда рядом надежный любящий мужчина, а может зачахнуть и сломаться от предательства.

Измена Макса меня надломила, почти сломала, а Олег исцелил своей любовью и подарил надежду на новое счастье.

В последнее время муж кружит вокруг меня, заглядывает в глаза и молчит. Не пойму, что ему нужно. На вопросы не отвечает, только таинственно улыбается.

— Олег, я купила тебе новую туалетную воду. Старую выбросила: кажется, она испортилась, — ставлю на полку синий флакон и замираю, чувствуя на талии горячие ладони мужа.

— Хорошо, Светлая, как скажешь. У меня для тебя тоже кое-что есть.

Гадаю, что бы это могло быть и почему глаза любимого мужчины светятся от… с чего вдруг они светятся?

— М-м-м… и что же?

— Во-о-от, — жестом фокусника Логинов извлекает на свет розовую коробочку и вручает с таким видом, словно это корона Российской империи.

Что?! Кручу в руках… тест на беременность, мозг лениво собирает картинку из нескольких пазлов. Да ладно! И как я не заметила!?! Ни токсикоза, ни головокружения, ничего нет! Срываюсь с места и скрываюсь в ванной комнате, закрываюсь на замок.

— Ну что там? — из-за двери доносится голос стального короля, который для меня уже давно превратился в ласкового и нежного мужчину. Таким его знаю только я, да. — Светлая, у тебя все в порядке?

Олег постукивает по двери костяшками пальцев, а я, словно загипнотизированная, смотрю на две яркие полоски.

— Света!!! Светик, открой, а то я вынесу дверь…

Это не угроза, а предупреждение. Я знаю, что он может это сделать, поэтому трясущейся рукой поворачиваю ручку, и муж врывается в ванную.

— Ну что! Говори! Светик, не молчи, не пугай меня!

Олег следит за моим взглядом и…

— Да!!!

Меня подхватывают на руки, выносят из ванной и кружат по квартире.

— Я так и знал! Отлично! — его ладони бережно и легко касаются моего живота, еще абсолютно плоского. — Интересно, кто у нас будет? Мальчик или девочка? Светлая, ты кого хочешь?

В голосе любимого мужчины появляются незнакомые нотки. Предвкушение? Ожидание чуда? Не знаю, но купаюсь в эмоциях мужа.

— Мне все равно, Олег, главное, чтобы ребенок был здоров.

Ой, зря я это сказала! Отодвинув в сторону все планы, Олег сгребает меня в охапку, загружает в машину и везет в клинику, где наблюдается семейство Логиновых. Я с трудом сдерживаю смех, когда гордый папа входит вместе со мной в кабинет УЗИ с таким видом, словно ребенка носит он, а не я.

— Вы беременны, — подтверждает женщина в белом халате и нажимает на кнопку аппарата. Мерцающий экран замирает стоп-кадром, в центре — пятно размером с фасолину. — Срок еще небольшой, шесть недель, все показатели соответствуют норме.

Все время беременности два семейства стоит на ушах, а когда становится известен пол ребенка — мальчик — эмоции переходят на новый уровень.

— Так, хватит тебе это слушать, — муж буквально на руках выносит меня из комнаты, в которой отцы спорят на тему имени внука, а мамы пытаются снизить накал эмоций. — Давай отдыхать.

Роды — отдельная песня! Я отбиваюсь всеми руками и ногами от партнерских родов, но Олег, словно бессмертный, снова бросается на баррикады.

— Нет, — в очередной раз качаю головой и подкладываю подушку под ноющую поясницу, пока папа общается с сыном, прикладывая ладонь к моему животу и замирая, чувствуя ответные толчки. — Олег, нет. Это долго, громко и с матом, поэтому — нет.

— Но…

— Все, хватит. Я сказала — нет, но тебы пригласят в зал, как только я рожу.

Из этой схватки я выхожу победителем, а мой сын…

— Какой крепыш, — довольно приговаривает неонатолог, осматривая мальчика. Десять часов подошли к концу. Я уже думала, что не справлюсь, но грамотные терпеливые врачи и акушерка помогли, были рядом. Все получилось. — Такая маленькая мамочка родила такого славного пацана. Четыре триста, восемь-девять по Апгар.

Когда мне дают в руки кряхтящего сына, в зале появляется Олег. Я реву, как дура, от радости, от счастья, от пережитого стресса. Темные глаза мужа подозрительно блестят.

— Смотри, какой он хороший…

Меня накрывает волной эйфории, и я не замечаю, как оказываюсь в палате. Рядом сын, муж…

— Родители тоже приехали, только их не пускают, — шепчет Логинов, не сводя взгляда со спящего ребенка, — но они не уходят. Кажется, отец пошел к главврачу…

Наш сын слышит голос отца, начинает кряхтеть, распахивает глаза, такие же темные, как у Олега. У меня снова щекочет в носу, а на глазах блестят слезы.

— Виктор…

— Ты о чем?

— Давай назовем нашего сына Виктор. Победитель. Виктор Олегович Логинов. Как тебе?

— Мне очень нравится. Пусть будет Виктор, ему подходит.

Жизнь продолжается. Сломанная ветка цветет в окружении семьи и любимых мужчин. Я — мама, жена, и я счастлива.

Дороги жизни непредсказуемы. Кажется, ты стоишь у края пропасти, но потом понимаешь, что пришло время взлететь. Через боль,