Расплата - Джиллиан Элиза Уэст

Нужно было действовать сейчас.

— Слушаюсь, myhn lathira, — ответил Мекруцио, хотя голос его был напряжённым.

Я протянула ему руку. Мы пойдём через тени к реке, чтобы нас не остановили. Вакарис переправит нас, связанная магией этого мира предоставлять переход любому, кто стоит на берегу.

— Оралия, не делай этого, — взмолился Сидеро.

Я стряхнула его ладонь с руки, протянутой к Мекруцио.

— Я не буду сидеть сложа руки и ждать, пока Рен очнётся. Я сделаю всё, что могу, чтобы он ожил.

— Я иду с тобой, — прорычал Элестор.

— Нет, будет лучше…

— Это было не предложение, — отрезал он, сжимая мою руку.

Хорошо. Пожалуй, в эту битву я вступать не стану, не при нашем ограниченном времени. Я отказывалась смотреть на Сидеро, зная, что неодобрение в его взгляде может поколебать меня. Вместо этого я кивнула Мекруцио, и он нерешительно взял меня под руку.

— У тебя есть способ провести нас незамеченными?

— Да, через боковую дверь цитадели. Днём она обычно не охраняется.

А значит, нам придётся пересечь поля незаметно при дневном свете, но ночью Эфера охранялась бы слишком усиленно.

— Я отправлю его крылья первыми, — сказала я Сидеро, рискнув оглянуться через плечо.

Его лицо было искажено тревогой, плечи напряжённо подняты.

Я подавила страх, сжимающий нутро, отгоняя предательскую мысль, что, возможно, я совершаю ошибку.

— Мы вернёмся до наступления ночи.

Я собрала вокруг нас тени и шагнула во тьму.

***

Вода плескалась о борт лодки, вокруг тел водных сопровождающих, прижавшихся к носу судна. Здесь туман был таким густым, что я едва видела собственную руку перед лицом, как в тот день, когда Рен увозил меня обратно в Эферу. В последний день, когда я по-настоящему была собой.

— Вакарис, — позвала я.

— Да, myhn lathira? — проскрежетала костлявая женщина.

Я с трудом различала её силуэт в тумане, освещённый синим пламенем фонаря.

— Ты переправляла солдат через реку? Воинов из Эферы, которые пытаются вторгнуться на наши берега?

Мекруцио и Элестор тоже повернулись, и я задумалась, пытаются ли они, как и я, разглядеть её лицо под капюшоном и завесой тумана.

— Нет, Ваша Милость. Я не переправляла никого, кто не был предназначен для этих земель или не был благословлен королем.

Нахмурившись, я посмотрела на водных сопровождающих, на клочья плоти и волос волочились в воде, пока они направляли лодку. Любой, кто касался воды, утягивался на дно и был проклят на всё своё существование вечно направлять это судно.

— Тогда как они переправляются?

Вопрос этот я задала скорее себе самой, но Вакарис тихо захрипела, перенося вес, чтобы оттолкнуться посохом в воде.

— Как я уже говорила лорду Горацию, на реке есть небольшие участки, которые можно перейти вброд. Но они тщательно охраняются магией короля. Чтобы пересечь реку, нужно иметь его благоволение, и даже тогда воды стерегут наши воины. Тот, кто пропускает их, обладает обширными знаниями об этом мире и его внутреннем устройстве.

Таких было немного. Димитрий — без сомнений, но он не мог покинуть эти берега, будучи душой. Торн и Гораций могли бы, но они никогда не покидали Инфернис…

Лодка мягко скользнула и остановилась у противоположного берега. Элестор вышел первым и подал мне руку, поддерживая за локоть, пока я сходила на берег.

— Спасибо, Вакарис.

Она прижала ладонь к дыре в груди, где когда-то было сердце.

— К вашим услугам, myhn lathira.

Мекруцио сошёл последним и повёл нас через лес, пока туман не поредел и сквозь деревья не хлынул солнечный свет. Его тепло легло на кожу тяжёлым одеялом. Я тосковала по прохладному туману и тьме своего королевства и ловила себя на мысли, стану ли я вообще искать солнце после того, как всё закончится.

Я не думала, что когда-нибудь снова смогу вынести его вид.

— Обойдем с востока, — пробормотал Мекруцио, указывая на извилистую тропу. — Накиньте капюшоны и держитесь ближе.

С каждым шагом к золотому замку моя магия бурлила, словно пыталась утянуть меня обратно в Инфернис. Сердце болезненно ныло в груди, но я сделала вдох, накинула капюшон плаща, и ссутулившись, вышла в поле. Здесь росло несколько деревьев, служивших укрытием, и мы петляли между ними к двери, через которую я когда-то сбежала.

Этим же путем я шла, когда Рен нашёл меня. Воспоминание обожгло горло, пока мы шли в обратном направлении. Дикие цветы колыхались на ветру, и теперь их аромат напоминал скорее о крови, чем о сладости. Я задумалась: если поискать, смогу ли я найти в этом поле следы крови Рена и моей собственной. Возможно, именно она помогла цветам расти.

Мы перебегали от одной яблони к другой, обогнули край овощных грядок и добрались до стены дворца. Солнце стояло так высоко, что от золота волнами исходил жар, словно оно тоже согревало этот мир.

— Быстро, — Мекруцио метнулся к двери и открыл её.

Я вцепилась в руку Элестора, обтянутую тканью камзола, пока мы прятались за широким деревом, собрала вокруг нас тени и шагнула в темноту, появившись в дверном проёме с другой стороны. Мекруцио вздрогнул, но лишь жестом велел нам продолжать. Мы все трое выросли в этом замке. К моменту моего рождения оба мужчины уже были в расцвете сил, дворец мы знали как свои пять пальцев.

Пробраться по коридорам к библиотеке оказалось легко. Слишком легко — ни слуг, ни стражи, как в прошлый раз.

— Где все? — прошептала я, дёргая за золотую ручку двери библиотеки.

Мекруцио не ответил, когда мы прокрались в место, которое я когда-то считала своим убежищем. Там, над позолоченным камином, висели крылья Рена — так же, как они висели последние три столетия.

Тихо. Слишком тихо.

— Мне это не нравится, — выдохнул Элестор, застыв у меня за спиной, взгляд его скользил по комнате, пока я подходила к очагу.

Звякнул металл, Элестор обнажил оружие так близко, что его плечо коснулось моего затылка.

Хмурясь, я протянула руку, и кончики пальцев скользнули по золотой раме.

— Защита, которую Тифон наложил на его крылья, исчезла…

Я была уверена, что придётся её ломать, и готовилась пробиваться к крыльям силой.

— Давай быстрее, забираем их и домой, — поторопил Элестор, положив руку мне на бок, будто над нами уже нависли невидимые враги.

Я вдохнула. Тени собрались у моих пальцев и скользнули под стекло,