Расплата - Джиллиан Элиза Уэст

Мышцы на спине снова пронзила боль, и я замер.

— Великие Матери… — выругался я, оборачиваясь. — Она это сделала.

Крылья были плотно прижаты к бокам, хотя при повороте они всё равно распахнулись. В отличие от Междумирья, здесь моя спина протестовала против их веса, несмотря на плащ, который я носил веками, чтобы поддерживать силу мышц. То было ничто по сравнению с настоящей тяжестью крыльев, и с каждым вдохом мышцы сводило судорогой.

Оралия сделала это. Я ощущал её магию, цеплявшуюся за них, за меня. Наша сила переплелась настолько тесно, что я едва мог различить, где заканчивается её магия и начинается моя. Прижав ладонь к груди, я вдохнул снова, пытаясь нащупать, что мог потерять. Сострадание? Или может любовь?

Но чем глубже я искал, тем отчётливее понимал, что я цел.

За дверью доносился приглушённый гул голосов, странное сочетание, которое я не сразу мог распознать. Я нахмурился и свесил ноги с мраморного стола.

— Не спеши, — предупредил Торн, удерживая меня за плечо.

Я кивнул.

— Кто там?

Его смешок напомнил раскат грома.

— Ты не поверишь, пока не увидишь их своими глазами. Оралия превзошла саму себя.

Я огляделся и невольно свел брови, а где-то глубоко в груди шевельнулся страх.

— Где она?

Она должна быть здесь. Когда я очнулся, рядом со мной должна была быть Оралия, а не Торн.

Его лицо омрачилось, а за моей спиной Сидеро болезненно застонал. Когда я обернулся, его взгляд был прикован к мраморной плите, губы опустились в немом отчаянии.

— Где моя жена?

Торн сунул мне в руки одежду, но я не обратил на него внимания. Натягивая штаны, я неловко поднялся, чтобы застегнуть ширинку. Мой взгляд был прикован к душе, которая была для меня куда большим, чем просто самым надёжным шпионом в этом королевстве. Сидеро глубоко вздохнул, его широкая грудь дрогнула от усилия.

— Её больше нет, ваше величество. Мекруцио, Элестор и Оралия вернулись в Эферу, чтобы забрать ваши крылья, и, хотя крылья вернулись… — он запнулся, и когда поднял на меня глаза, в них ясно читалось сожаление.

— Она — нет, — закончил я за них.

— Я пытался остановить их, Рен. Я говорил ей подождать, но…

Я поднял руку, заставляя их замолчать.

— Но терпения у неё не было. Я не виню тебя, Сидеро. Оралия — королева этих земель. Она поступает так, как считает нужным.

Оралия исчезла. Я потянулся к нашей связи, к узам душ, которые теперь были сильнее, чем когда-либо. Она была там, на другом конце, я это чувствовал, и я потянул за эту нить в надежде, что она найдёт по ней дорогу домой. В ответ по узам хлынул страх, перемешанный с такой болью, что я оперся Торна, судорожно хватая ртом воздух.

— Она слишком долго была наедине со своей болью, — тихо добавил Торн.

Дверь распахнулась. Из всех богов, которых я ожидал увидеть, я меньше всего предполагал, что первой войдёт Харлина, Богиня Времени.

Её глаза были безумны, когда она оглядела меня и протянула руки, сжимая мои локти.

— Её схватили, Рен.

У меня было столько вопросов, особенно когда следом за ней вошли Гунтар и Като, а затем ещё множество вечных богов, которых я никогда не думал увидеть снова. Кайлия, ближайшая подруга моей матери, смотрела на меня сияющими глазами, а Феликс, поклонившись, расправил крылья в знак приветствия. Всё выглядело так, будто это был самый обычный день, словно они просто уходили исследовать человеческие поселения или стоянки великанов, а не прятались тысячелетиями.

Последним вошёл Каэмон, под руку с Кастоном, но Кастон тут же стряхнул его руку и шагнул вперёд с выправкой генерала. Я моргнул, с опозданием осознав, что он облачён в доспехи Инферниса, вплоть до знака сияющей звезды на плече, знака его ранга.

Нет, все, о чем я мог думать — это то, что Оралию схватили. Всё моё внимание было приковано к боли, идущей по узам, к страху и, как ни странно, к мимолетной вспышке веселья, промелькнувшей по связи. Димитрий и Драйстен вошли следом за Кастоном, их взгляды были устремлены на меня, взгляды воинов, готовых исполнить волю своего короля.

— Рассказывайте всё, что знаете.

На самом деле всё оказалось довольно просто, когда паззлы сложились в общую картину и стало ясно, кому именно Тифон пообещал Инфернис. Мекруцио всегда был хитёр, не раскрывал свои карты до последнего. Не раз, когда он только появился в поисках цели, я задавался вопросом, не обернётся ли он однажды против меня. Но это было много веков назад, и время будто бы доказало его верность. Как же я ошибался.

Никто не знал, когда именно Тифон впервые предложил ему сделку, но Мекруцио веками, а может и дольше, снабжал Золотого Короля сведениями. И всё же было очевидно, что он готовился к любому исходу. Он и впрямь был Богом Воров — коварным до мозга костей. Тифон знал не всё. И я был уверен, что если бы ход событий изменился, Мекруцио немедленно использует это знание для своей защиты.

Но Мекруцио не проживёт так долго.

— Всё это время… — выдохнул я, глядя на Горация.

Он кивнул, лицо его исказила скорбь. Я знал, что между ним и Мекруцио было нечто большее, по крайней мере подавленное чувство, которое они оба так и не осмелились признать.

— Моя магия неточна, в отличие от магии Кастона, — тихо сказал Гораций, качая головой. — Я видел убеждённость в его сердце, праведность его поступков и поверил, когда он говорил о своей верности.

Я пересёк разделявшее нас пространство и положил руку ему на плечо, поморщившись, когда крылья за моей спиной дрогнули.

— Не бери эту вину на себя, старый друг. Мы все ему доверяли.

Он открыл и закрыл рот, рубиновые глаза затуманились сожалением.

— Именно Мекруцио впустил солдата этой зимой, чтобы похитить Оралию, — продолжил Димитрий, когда Гораций не смог говорить. — И я полагаю, что с тех пор он направлял солдат через мелководный участок реки.

Значит, в тумане не было разрывов. Неделями мы с Мораной прочёсывали мою магию, пытаясь найти брешь в границе. Но бреши не было — просто Мекруцио переправлял солдат Эферы, укрывая их благосклонностью, которую я ему даровал.

— Где Морана? — спросил я, оглядываясь, но не находя её.

— Она и Самара отправились к дереву твоей матери, — ответила Белинай, её голос