Пиратки - Пенелопа Дуглас

– А будет что рассказать? – спрашивает она.

Бабочки роем кружатся в животе, пока мы летим по катку все быстрее и быстрее.

– Он хороший? – она спрашивает про моего загадочного парня.

Я задумываюсь. Раньше он был хорошим. Рядом с Хантером я всегда чувствовала себя хорошо и в безопасности.

А теперь…

– Он все время меня бесит, – отвечаю я. – И все время будоражит.

– Похоже на правду, – вставляет Аро.

Куинн касается моей руки, но мы не сбавляем скорость.

– Ты будешь осторожна?

Мне хочется рассмеяться, потому что, если кто–нибудь спросит меня сейчас, кем я хочу стать, когда вырасту, ответ будет – прежде всего и больше всего – «неосторожной».

– Я буду собой, – я встречаюсь с ней взглядом. – И я готова к тому, что из–за этого ничего не будет даваться легко.

Больше я ничего не могу.

– Поехали! – говорю я, рванув еще быстрее.

Нас обступает толпа, танцующие неистовствуют, и воздух наполняется жаром, окутывающим кожу. Брюнетка расстегивает кожаную куртку, открывая черный кружевной бюстгальтер, а две девушки проносятся вокруг нас, катясь задом наперед, одна из них – в бикини.

Должно быть, сегодня тематический вечер в стиле 70–х, потому что включают Оливию Ньютон–Джон, и я только что поняла, что каждая песня была старой.

Аро бросает на меня взгляд, и я пожимаю плечами:

– Давай просто пойдем на поводу.

Мы смеемся, и меня слегка озадачивает, что мы все знаем слова. Начинается припев, мы пританцовываем, пока катимся, и я позволяю футболке соскользнуть с плеч. Но не роняю ее. Волосы развеваются за спиной, пот стекает по шее, и мы все запрокидываем головы, выкрикивая слова песни.

Но когда я открываю глаза, то вижу черную футболку, застывшую на периферии моего зрения. Я почти замираю, когда мы проносимся мимо, а затем его уже нет, и я не могу его разглядеть.

Проглотив сердце, подступившее к горлу, я продолжаю двигаться, но теперь я чувствую только его. Я в такт качаю головой, подпевая Куинн и Аро, чувствую, как волосы щекочут оголенные лопатки под майкой–алкоголичкой, и чувствую его взгляд на каждом своем движении.

Я снова запрокидываю голову, проводя пальцами по волосам, и, когда выпрямляюсь, наши взгляды встречаются.

Хантер стоит прямо у стальных дверей, слегка облокотившись на косяк, засунув руки в карманы, и при одном его виде у меня перехватывает дыхание.

Кажется, если бы он сейчас пригласил меня на ночевку, я бы согласилась без раздумий.

Его волосы небрежно раскиданы по обе стороны головы – он никогда не укладывает их так тщательно, как Кейд, потому что он пошел в маму и не любит привлекать внимание. Если бы он не был так похож на Мэдока, можно было бы усомниться, достались ли ему хоть какие–то гены отца.

У меня сосет под ложечкой, мурашки пробегают по телу. Он стал таким непредсказуемым, и я боюсь, что он уйдет. Хотя чего я боюсь? Пусть уходит.

Я тяну за руки Аро и Куинн, снова улыбаясь, но в тот же миг всё погружается во тьму.

В воздухе слышны вопли, и я замираю на роликовых коньках, пытаясь избежать столкновения. Большая ошибка. Кто–то врезается мне в спину, и, не успев опомниться, мы все уже валимся на пол. Раздаются хрипы, крики, кто–то что–то орёт, и я не могу сдержать смех. Запускаю руку в карман за телефоном, чтобы включить фонарик, но чьи–то пальцы впиваются в мои руки, поднимая меня с пола.

– Ай! – вырывается у меня. Похоже, меня хватают несколько человек сразу.

– Они здесь! – рычит голос. – Надо прятаться!

Это не голос Куинн и не Аро.

Кто–то хватает меня за руку, и я, спотыкаясь на роликах, оглядываюсь по сторонам. Я ничего не вижу.

– Что? – выпаливаю я, с трудом поспевая, пока засовываю телефон обратно в карман. – Кто?

– Пираты!

Меня тащат наружу, и я кричу вслед:

– Аро! Куинн!

Меня прижимают к машине, запястья скручивают за спиной, и я сопротивляюсь, пытаясь сдуть волосы с лица.

– Ребят, какого черта? – рявкаю я.

В считанные секунды мне связывают руки за спиной, заклеивают рот скотчем, а глаза закрывают повязкой.

Это что, игра? Должно быть, да.

Меня вталкивают в машину, чьи–то руки отбрасывают мои ноги в сторону, пока кто–то садится рядом и начинает связывать вместе шнурки моих роликов. Я пытаюсь дернуть связанными руками, но не собираюсь доставлять им удовольствия, устроив истерику. Они, наверное, всё это снимают.

К тому же, я всё ещё на роликах. Далеко не убежишь.

Машина срывается с места, музыка гремит так оглушительно, что закладывает уши. Я с трудом усаживаюсь. В чьих я руках? Бунтари? Пираты?

Машина едет минуту, потом вторую, ветер с открытого окна треплет мои волосы.

Но когда песня прерывается, я слышу кое–что.

Стук.

Я прислушиваюсь.

Это человек рядом со мной. Он печатает сообщение.

Затем впереди раздается звук уведомления. Короткая пауза. И тут же телефон соседа снова пищит.

Они переписываются друг с другом.

И громко включают музыку, чтобы я не могла распознать никакие звуки? Голоса?

Страх сжимает меня теперь. Почему они маскируют всё, что могло бы помочь мне определить место или похитителей?

Я с трудом ловлю воздух.

В голове всплывает Уинслет, и я снова тихо пытаюсь ослабить путы. Вернусь ли я из этого?

Воздух становится влажнее, гуще, и через минуту я чувствую капли дождя на руке из открытого окна. Я пытаюсь разжать губы и отклеить скотч, но это слишком больно, и я останавливаюсь.

От воздуха пахнет сырой землей, когда машина виляет и затем резко поворачивает налево. Я чувствую в заднем кармане телефон. Вытащить его?

Нет. Я не смогу видеть, что делаю, и рискую, что они заметят свет экрана. Возможно, им все равно, что он у меня есть, но я не могу рисковать, чтобы они его забрали.

Но меня осеняет мысль. А что, если они везут меня прямо к реке, чтобы сбросить? Может, стоит попытаться позвать на помощь прямо сейчас? Нет времени медлить.

Не успев ничего решить, я чувствую, как машина резко тормозит, и все выходят. Меня вытаскивают, ноги в роликах скользят, и я вынуждена ухватиться за того, кто меня держит, чтобы снова встать.

– Помоги, – шепотом говорит он кому–то.

Другие руки принимают меня, но