Я тебе обещаю - Лекси Аксельсон

— С-скажи м-моей с-сестре... — хрипит он, пока жизнь утекает из него, а мне остаётся только смотреть. — Скажи м-маме... — Он снова и снова сглатывает кровь, пытаясь выдавить слова. Цепляется за мои руки, судорожно скребёт по ним, хватаясь за собственные раны сквозь мои ладони.

Качаю головой.

— Сам им всё скажешь, брат. Не переживай, просто держись. Поддержка с воздуха уже здесь, — я продолжаю врать.

Я вру, заставляя его поверить, что он ещё вернётся домой живым к своим девочкам.

Мне нужно, чтобы его последние мысли были полны надежды. Он должен знать, что не один, и что я, блядь, прямо здесь.

— Ну и поездочка выдалась, брат, — дрожащим голосом выдавливает он.

Потом в последний раз выплёвывает кровь в сторону. Тёмные брызги ложатся на землю, а взгляд тускнеет, становится пустым и безжизненным.

Его грудь перестает вздыматься, и он замирает. Выглядит так, будто застыл во времени, и мне кажется, что всё мое тело уничтожено. Тяжелое, гнетущее чувство пробирает до костей, и даже сквозь ночь я вижу, как нас поглощает черная тень. Лунный свет исчезает, остаётся только мрак.

И тогда приходит осознание: мой лучший друг погиб при исполнении.

Пол Альварес, оператор по прозвищу «Каратель» мертв.

Нет, нет, нет, нет.

Какого хуя.

Ублюдки за это заплатят.

Но я не плачу, не двигаюсь, не вою.

Сижу неподвижно и смотрю, как из него уходит жизнь. Мое тело немеет. Пола, блядь, больше нет, и это моя вина. Впервые за свою карьеру я принял неверное решение, из-за которого погиб мой лучший друг.

Осторожно опускаю его окоченевшее тело на каменистый склон. Кровь продолжает сочиться из ран даже после последнего вздоха. И хотя я знаю, что Пол не хотел бы уйти иначе, это всё равно похоже на проклятие.

Снова перехватываю винтовку, заставляя себя стряхнуть шок, который грозит полностью завладеть мной. Пальцы крепче сжимают оружие, а мысли уже готовы утянуть в бездну.

— Жнец! — кричит Кейн; его пальцы снова и снова жмут на курок, а плечо каждый раз отскакивает от отдачи.

Бой ещё не закончился. Для всех нас.

Расслабляю сведённые плечи, целюсь и открываю ответный огонь.

* * *

Не знаю, когда это произошло, пока мысли уносили меня всё дальше, но в какой-то миг снова обнаруживаю в руках бутылку виски. Просто стою и смотрю на неё, пока в зале продолжает орать хэви-металл.

А затем перед глазами возникает будущее, которого я хочу для себя. Будущее, которое не позволю у себя отнять. Будущее рядом с единственной женщиной, которая не даёт мне покоя одним своим существованием. Она спасла меня столькими способами, о которых сама, блядь, никогда не узнает. Она делает меня лучше.

Стискиваю зубы и разбиваю бутылку об пол: стекло разлетается вдребезги, осколки рассыпаются во все стороны. А я отворачиваюсь и ухожу от последней бутылки виски, которая когда-либо будет в моем доме.

27. КЕЙН

Грудь вздымается и опускается, пока она сидит на мне сверху. С тихим стоном она трется клитором о мой живот, пока мой член скользит внутри. Мы трахаемся уже второй раз за вечер. Первый был двадцать минут назад прямо на диване. Стоило открыть входную дверь, как я наткнулся на нее, совершенно не ожидая гостей. Мередит стояла на пороге, а в глазах плескались похоть и нужда.

Как я мог отказать?

Лунный свет льется в спальню, очерчивая силуэт девушки, которая продолжает отчаянно на мне скакать.

Держу руки на ее талии, едва касаясь мягкой кожи.

Закрываю глаза и снова вижу ее.

Ари.

Но стоит открыть их, как передо мной снова Мередит — учащенно дышит и кусает губу.

Не знаю, зачем позволил всему зайти так далеко. Думал, это поможет побороть гнетущее влечение к любимой медсестре.

Но что бы я ни делал. Сколько бы времени ни прошло. Перед глазами всегда Ари, даже когда я трахаю другую. Я хочу только ее, но с Мередит мне хорошо. Знаю, что со временем, если и дальше давать нашим отношениям шанс, меня отпустит.

Мередит замечает мою отстраненность и резкую перемену в поведении.

— Что случилось? — Она перестает двигаться. Кладет ладони мне на пресс, изучая в темноте. Опускает голову, позволяя волосам упасть на лицо, и щурится.

— Ничего, а что? — отзываюсь я и сжимаю ее задницу, чтобы убедить, что всё в норме, хотя это совсем не так.

— Мы давно не виделись. Я думала, ты будешь более… голодным.

Виновато склоняю голову. Затем беру Мередит за руку и тяну на себя, снимая со своего члена и укладывая себе на грудь.

Делаю глубокий вдох, зарываюсь пальцами в ее волосы и перебираю пряди.

— Просто стресс, вот и всё. — Не совсем правда, но и не ложь. Где-то там бродят люди, которые хотят нас убить. И еще есть младшая сестра Пола, за которой я поклялся присматривать.

— Из-за работы? — бормочет она мне в щеку. Отвечаю кивком. Отпускаю ее, закидываю руки за голову, заменяя ими подушку, и смотрю в потолок.

Мы в моем таунхаусе в центре Блумингса. Мне нравится городская жизнь. Нравятся оживленные улицы, вечно гудящие здания и бесконечный поток машин. Так я чувствую себя менее одиноким.

Мои братья и сестры разбросаны по всей стране, а родители живут не так уж далеко. И всё же именно здесь мне не так одиноко.

Когда Пол был еще жив, я пару месяцев встречался с девушкой. Всё шло к серьезным отношениям, но, разумеется… она не выдержала моего графика и постоянного отсутствия, поэтому порвала со мной.

Пальцы Мередит спускаются по моей груди вниз к паху. Она обхватывает мой член, снова начиная его поглаживать с твердым намерением возбудить, и как бы мне хотелось, чтобы сейчас всё было так просто.

Хотелось бы просто трахнуть ее и обо всем забыть, но чем больше я вбиваюсь в другую, тем сильнее обратный эффект.

Возникает порыв свернуть нашу интрижку, потому что Мередит мне нравится. Но, возможно, если продолжить в том же духе, я всё-таки забуду Ари.

— Ммм, держу пари, ты восхитителен на вкус, Кейн. — Мередит сползает ниже и нависает над моим торсом. Она уже готова взять в рот, но тут пиликает телефон, и я мысленно благодарю того, кто прислал сообщение.

Ласки прекращаются. Целую девушку в щеку и тянусь к тумбочке за мобильником.

Чувствую ее разочарование из-за того, что мое внимание переключилось на что-то другое. Мередит отстраняется и падает на смятые простыни.

Смотрю на экран — всего одно сообщение