Не про Любовь! - Нора Ольвич

- В чём подвох?

- Я не совсем доверяю банкам если честно, у меня возникает желание вложиться в недвижимость. Нельзя всё хранить в одном месте. Однако Лондон-банк, он, в конце концов, окажется самым надёжным в мире к концу двадцатого столетия.

- Иден, ты приумножила наши капиталы, играя на курсах. Полностью финансово отбила покупку этого дома. Оставила запас. Спасибо, конечно, Гражданской войне во Франции, я поддержу любой твой проект. Честно. Недвижимость — значит недвижимость.

- Что, синьор Ветурии? Он с визитом сегодня у нас?

Я отвела взгляд, словно пытаясь скрыть свои чувства.

На душе было так же пасмурно, как и на небе, покрытом серыми облаками. Тоска и грусть охватили. Казалось, осенний дождь идёт, вымывая краски из окружающего мира.

Для чувств царила тишина, прерываемая лишь редкими вспышками эмоций и мыслей. Прошлое, настоящее и будущее смешались в одну неразбериху.

Мне с гордостью за нас с сестрой вспоминалось время, когда мы присмотрели для себя это творение местных архитекторов. Как планировали расчистить двор, обнося его металлической ажурной оградой. Как вносили новшества руша стены и возводя новые в бывшем имуществе пожилой леди, уехавшей из Эдинбурга в Дублин к сыну.

Все стены были вычищены изнутри и снаружи, заменены рамы на окнах, внесены реконструкции в инженерные сети. В принципе их практически и не было в доме.

Это сейчас все наши служащие ходят в красивой униформе, а буквально три месяца назад мы все пахали как проклятые, распределяя и ремонтируя под себя наше общее жильё.

Синьор князь Арман Ветурии, был представлен нам в гранд-опере. Я уже не припомню кем. Переживший террор в Париже, смертельно раненый и выживший, он стал для меня назойливым другом. Его невозможно было «отшить». Если честно.

- Что-то не так с ним. Я не понимаю его. Нахожусь рядом и не понимаю. Он будто «сломан внутри», его мысли… я не могу их уловить. Он в ложу заходит, садится рядом. Сестра его старшая безмолвно сопровождает брата. Она вся в чёрном. Как… Как монах – инквизитор. Мне не по себе.

- Он совершенно очарован и безнадежно влюблён, — этим делился со мной недавно.

- Постоянно твердит, что дышать с тобой одним воздухом — уже величайшее счастье, глядеть на звёзды и загадывать желание о любви к леди Элинор — вершина чести и блаженства для него.

- Иден, оставь этот тон!

- Я не лукавлю. Однако скажи, пожалуйста, найди какую-нибудь убедительную причину, по которой ты не хочешь его видеть. Ну, найди же! И я соглашусь с тобой.

- Во-первых, визиты его короткие и поверхностные. Он приезжает, проводит полчаса и уезжает. Этого явно недостаточно, чтобы узнать его лучше. Во-вторых, он дарит нежность в букетиках из бутонов роз для нас обеих, но шоколад приносит только мне. Руки. Они странные у него.

- Хорошие доводы, Элинор. Отличные! Добавлю, что его манеры оставляют желать лучшего. Он ведет себя так, будто мы должны быть рады любому вниманию с его стороны. Его короткие визиты, они как скользкий уж. Не ведут ни к каким обязательствам. Он будто играет в свою игру. А что не так с его руками?

- Гладкие, прохладные. Холодные! Мы один раз соприкоснулись нечаянно. И мне на момент показалось, что…

- Что?

- Будто Стас рядом. Костяшки, они сбиты у него. У Стаса была привычка лупить руками, сжатыми в кулаки, по чём попадя.

- Всё сказанное нами до этого просто бред. Но последние твои слова настораживают. Мы не примем его сегодня по причине твоего нездоровья. Я сейчас предупрежу мистера Холмса. Иди к себе, закончу с расчётами и навещу тебя. Нужно крепко подумать над ситуацией. Пожалуйся мисс Карен мимолётно… Сдаётся мне, она болтушка в отличие от своей матушки. В этом польза есть, если её речи направлять в нужное нам русло…

Сестра недоговорила, потому как мы отчётливо услышали, что к дому подъехал экипаж. Мы слышали радостный голос мистера Холмса, понимая вдруг, что дело вовсе не в благородном итальянце в данный момент.

Синьор Арман Ветурии был вовсе не похож на Стаса внешне, и всё же неясная угроза исходила от этого человека. Но я могла себе позволить ограничить наши встречи, назвав причиной тот факт, что его визиты без обязательств компрометируют меня. Я боялась того, что его взгляд при этом оживится и мужчина решительно возьмётся свататься.

По паркету коридора были слышны шаги. Они обозначились издали и продвигались в нашу сторону, пробуждая совершенно детское желание спрятаться под столом.

Мужские шаги. И вот дверь кабинета отворилась, и мистер Холмс хорошо поставленным голосом сообщил о том, что с визитом из Лондона к нам прибыл мистер Родерик Мак-Данбар.

Сестра откинулась на спинку деревянного старинного стула.

- Что-то месяц март на сюрпризы горазд в этом году. Так, сразу и из Лондона, чтобы даже отказать родственнику не посмели. Такую дорогу, значит, осилил, желая сестриц, которых бросил полгода назад расцеловать.

Глава 23

Глава 23

Мы вовсе не стремились слушать его откровения, но с некоторыми людьми это получается, само собой. Даже просто вспоминая наши прогулки мимо озера к замку Морпет, нам казалось, что Родерик говорит о своём. Он будто копал себя изнутри, умоляя всем видом понять его.

Начнём с того, что он привёз всю нашу корреспонденцию, делая вид, что совершенно не знает о том, что мы её преднамеренно не читали в своё время.

Это был предлог, из-за которого он нагрянул к нам с визитом. Я чувствовала ложь буквально во всех его словах.

Он отпустил свой экипаж!

Плохой признак. На что он надеется?

Леди Иден в платье из шелка приглушённого оттенка, близкого по цвету к розе сорта «Mainzer Fastnacht», выглядела удивительно привлекательно.

Она очаровательно любила полураскрытые, эффектные, практически бело-фиолетовые бутоны приглушенных светлых оттенков. Князь Арман из Валенсии с таинственной улыбкой успешно пользовался этой слабостью старшей из сестёр Данбарских, даря ей только эти розы.

Дорогая ткань и нитка высококачественного жемчуга гармонично подчеркивали природную красоту Аиды. Густые тёмные волосы, аккуратно уложенные в высокую причёску, дополняли образ, акцентируя внимание на грациозной шее и утончённых чертах лица.

Её манера держаться была благородной и сдержанной, демонстрируя