Влюбить дракона! С гарантией… - Дарина Ромм

«Никогда не верь мужчинам, говорящим тебе о любви, моя девочка! Когда ты прочтешь мою историю, то поймешь, почему я написала эти ужасные по своей сути слова…»

Мой взгляд жадно заскользил по страницам, с каждой новой строкой все глубже погружаясь в историю любви, о которой рассказывала эта тонкая тетрадь. Любви прекрасной и трагичной настолько, что слезы сами капали и капали из моих глаз, пока я читала.

Последнюю строчку этой исповеди я повторила вслух: «Иногда мне кажется, что я до сих пор чувствую, как трескается моё сердце. И этот звук громче, чем все крики боли в мире».

Я закрыла тетрадку и положила ее рядом с собой на кровать. Сложила руки на груди и легла, глядя на темно-синий полог кровати. В голове продолжали звучать строки из истории Эльсианы. Моей прабабушки. Теперь я знала точно, что я не дочь певицы, с которой у барона Валейского был роман. И знала, что барон не мой отец…

В углу возле двери произошло движение. Глядя на сгустившуюся там тень, я позвала:

— Фамор… Помоги мне! Расскажи, что стало с моими родителями?

Тень еще раз шевельнулась и застыла, а я вдруг безудержно зевнула. Хотела что-то сказать, может быть, даже встать с кровати, но не успела. Глаза закрылись, и я увидела сон…

'Маленькая темноволосая девочка стоит на широком крыльце дома. У нее карие тревожные глаза, ротик испуганно приоткрыт. В руках она стискивает потрепанную матерчатую сумочку.

Из дверей выходит мужчина, высокий, в длинном темном пальто. Лицо у него мрачное, изрезанное глубокими морщинами.

— Иди за мной! — командует он девочке, но она не трогается с места. Смотрит с надеждой на дверь дома, видимо ожидает, что оттуда кто-то выйдет.

Мужчина поворачивается к ней и резко восклицает:

— Я сказал, иди за мной! Отвезу тебя к этому слюнтяю Валейскому, дружку твоей мамаши.

Девочка начинает пятиться, пытается что-то сказать. Но она еще очень маленькая, и из ее ротика вылетает только один слог: «Ма… Ма…».

— Нет больше твоей матери! Убили ее! И моего сына вместе с ней! — рявкает мужчина, и по его щеке вдруг стекает слеза. Он резким движением смахивает влагу и делает шаг к малышке. Хватает ее за руку и тащит за собой. Девочка не успевает перебирать крошечными ножками, оступается и падает. Мужчина снова дергает ее за руку, заставляя подняться, и почти волочет к стоящей неподалеку карете.

— Да что же вы делаете, граф Фрай⁈ Кто же так с ребенком обращается⁈ Куда вы тащите Роксану? — раздается возмущенный голос. Дорогу мужчине перегораживает молодая, красивая женщина, одетая в теплое пальто и меховую шляпку. Увидев ее, мужчина останавливается. Наклоняет голову и с ненавистью произносит:

— Вам-то что за дело, дамочка? Вы этой девчонке никто, а я официально ее дед! Что хочу, то с ней и сделаю. А я желаю избавиться от дочери этой ведьмы, из-за которой погиб мой сын!

С этими словами мужчина толкает женщину в грудь, и она, охнув от боли, отлетает в сторону. Не удержавшись на ногах, падает на тротуар, а мужчина начинает грубо заталкивать девочку в карету.

Малышка плачет, а женщина, с пытаясь подняться на ноги, кричит:

— Роксана, когда вырастешь, найди меня! Мое имя Гортензия. Гортензия Вайл, я подруга твоей мамы!'…

Мои глаза распахнулись, и я рывком села на кровати. Перед глазами все еще стояли картинки из сна и заплаканное лицо той девочки. Мое лицо. В ушах звучало до странности знакомое имя «Гортензия Вайл»…

Глава 70

Постучав в дверь лаборатории, я позвала:

— Эдвард, можно к тебе? — и снова постучала.

Наверное, не стоило отвлекать его от работы, но я не могла ждать. Мне нужно было поехать в столицу и найти там женщину по имени Гортензия Вайл…

Дверь рывком распахнулась, и на пороге вырос Эдвард. В глазах у него плескалось беспокойство.

— Роксана, что случилось? Что-то с Амели?

— Нет-нет, с ней все в порядке, она еще спит, — успокоила я. — Но мне нужно в столицу — я хотела предупредить тебя, что уеду ненадолго.

— Заходи, — Эдвард распахнул дверь шире и отошел в сторону, пропуская меня.

Я зашла и быстро огляделась — после того взрыва, когда мы оба чуть не погибли, я не заходила в лабораторию ни разу. В моей памяти она осталась развороченная, вся в копоти и едком дыму, выедающем глаза и легкие.

Сейчас же передо мной было аккуратное, можно сказать, уютное помещение. Стены выкрашены в приятный персиковый цвет. Справа от двери стояли ровные ряды стеллажей и шкафов с книгами и какими-то приборами. В глубине комнаты виднелся массивный стол, заставленный ретортами и колбами — видимо, за ним Эдвард и проводил свои эксперименты. Справа от входа разместился широкий диван с накинутым на спинку клетчатым пледом. К нему мы с Эдвардом и подошли.

— У тебя здесь уютно, — я слабо улыбнулась. — Не скажешь, что недавно тут едва не случилась трагедия.

— Ты ее предотвратила, Роксана, — Эдвард взял меня за руку и заглянул в глаза. — Что произошло? Ты прочитала дневник своей прабабки?

— Прочитала. Теперь я знаю, за что она наслала проклятье на твоего деда.

В глазах Эдварда мелькнула боль. Помедлив, он негромко спросил:

— И знаешь, кто такой Фамор? В записях деда мне удалось расшифровать одну фразу, где он писал, что это не просто… монстр. Что когда-то он был человеком, но почему-то превратился в чудовище и хранителя замка «Мираж».

Я кивнула:

— Фамор — твой дядя, Эдвард. И мой… двоюродный дед. Он — сын Эльсианы и твоего деда, ребенок их любви. И их ненависти…

Глядя в ошеломленное лицо Эдварда, я принялась рассказывать то, что прочитала в дневнике своей прабабушки.

— Ты уже знаешь, что Эльсиана Черноковская была великой ведьмой. Ее сила была так велика, что ни до, ни после не рождалось ведьмы могущественнее. Но даже такие женщины становятся слабыми перед силой любви.

Однажды Эльсиана встретила мужчину-дракона. Модистка Мерц говорила, что это произошло за год или два до смерти Эльсианы, но это не так. Они встретились раньше на полтора десятка лет. К тому моменту, Эльсиана уже была не юной девочкой, отнюдь. У нее была взрослая дочь, моя бабушка, и даже родилась внучка — моя мама. Да и дракон был дважды вдовцом, имевший двоих сыновей…

Но несмотря на возраст и жизненный опыт Эльсиана влюбилась. Так сильно, что остальной мир перестал для нее существовать. Она все готова была отдать этому